Крепость живых - Николай Берг

– Алексей Сергеевич!

– Извините. Проще говоря, там во рву, соединяя боковую стену равелина и внешнюю куртину крепости, стояла стенка-плотина, удерживавшая во рву воду, а сверху по стенке шел частокол, чтоб препятствовать десантированию. При штурме атакующим пришлось бы либо лезть на стенки равелина, либо перебираться в воде через палисад – под перекрестным огнем это удовольствие сомнительное. Сейчас ров засыпан, и палисад дает неудовлетворительную защиту. Считаю, что мы можем разобрать часть заборов и временных оград внутри крепости и из полученного материала сделать достаточное заграждение от мертвецов. Это ж не спецназовцы, и подрывные заряды использовать не будут. Нужны рабочие, сварочные аппараты и грузовик до трех тонн. Высота стен равелинов – шесть метров. Если сделаем забор такого же уровня, вполне хватит. Второй момент – подходы и подъезды к крепости. В настоящее время Заячья протока покрыта льдом и никакой защиты не представляет. Два моста, по которым можно попасть в крепость, – Кронверкский и Иоанновский – имеют меньшее значение, потому что и без них попасть на территорию Заячьего острова по льду легко. Но в дальнейшем – ЕБЖ – придется либо ставить серьезные предмостные укрепления, либо, что на мой взгляд разумнее, разобрать настилы этих мостов и вместо них навести мост от середины между ними – напротив ворот Кронверка, а Кронверкскую набережную перекрыть, защитив таким образом оба Артиллерийских моста. Это, на мой взгляд, будет более разумно.

– Вы бы не матерились при женщинах! – щетинится безвкусная девушка.

– А где я матерился?

– Да как же, ЕБЖ ваше!

– Хм… Если будем живы… Где ж тут матюки? Обычное присловье.

– Ну и присловья у вас!

– Ближе к теме! Попрошу без перепалок! У вас все, Алексей Сергеевич? – Председатель рубит спор как топором.

– Так точно. Заборы и защиту для проездов делать надо быстро, тут женщины правы. И укрепить ворота стоит. – Сапер по-прежнему флегматичен.

– Ясно! Монетный двор, ваши рабочие могут построить забор?

Та самая стильная дама фыркает: ну разумеется! Рабочие на Монетном такой квалификации, что вообще стыдно их использовать на строительстве заборов! Это вполне могут сделать гастарбайтеры, которые наняты заповедником!

– Нам сейчас нужно качество именно петербургское! Именно квалифицированное! Ваши рабочие должны понять, что они сейчас не забор делают, а восстанавливают обороноспособность Петропавловской крепости. И лучше, чтоб первый рубеж обороны у нас проходил не по Монетному двору, а по Алексеевскому равелину.

Ай, молодца председатель! Как завернул! Дама кивает – такой подход делает работу ответственной и почетной, вполне достойной Монетного двора. Да и вторая линия обороны явно ей пришлась по душе больше, чем первая. Она звонит по мобиле, распоряжается очень кратко. Потом поворачивается к саперу:

– Э-э-э…

– Товарищ полковник. Так лучше всего обращаться…

– Хорошо… товарищ полковник. Вы можете подойти к Монетному двору. Сейчас там соберется полсотни рабочих со сваркой и инструментами. Грузовик тоже будет. Правда, грузоподъемностью поменьше, но, полагаю, хватит. Если что-то будет не выполнено, позвоните сюда. Ответственный там Гришаев.

– Ясно. – И глянув на председателя: – Разрешите покинуть собрание?

– Конечно, Алексей Сергеевич!

– Эй, а какие это заборы вы собираетесь разбирать? Они же у нас на балансе! Вы, перед тем как ломать что-нибудь, с нами должны согласовывать!

Ну почему я не удивлен, слыша это?

– Непременно согласуем.

Седой сапер ввинчивается в толпу и выкатывается наружу.

Председатель смотрит на Николаича и Михайлова:

– Прошу вас придать строителям по паре стрелков хотя бы. Нам нужно, чтоб им не мешали работать.

– Принято, – кивает Михайлов.

– И еще, у вас вроде бы были патроны 7,62 к «мосинке» и СКС?

– Да, только мало. Вот они привезли.

– Я понимаю. Но у нас есть еще оружие, а боеприпасов нет совершенно. Сейчас переговорите с майором. Прошу поделиться, мы добро помним.

Николаич морщится и, когда к нему добирается невысокий невзрачный человечек в штатском, начинает с вопроса:

– Получается так, жену отдай дяде, а сам иди… к тете?

– Цену себе набиваете? Я ж прекрасно понимаю, что патроны сейчас буквально на вес золота. Но вы вооружили охрану монетчиков. Значит, не чужды альтруизма. Или понимаете, что лучше иметь организованную оборону, чем отбиваться в одиночку. Мы, к слову, тоже не чужды альтруизма. Вы в этом убедитесь, если сутки-другие продержимся.

– Мягко стелете. Особняк?

– Был.

– Ясно. Насчет был не верится, но ладно. А оружие откуда?

– Есть коллекция экспериментального оружия, не принятого на вооружение по результатам испытаний. Холостить его запрещено – было много ситуаций, когда при появлении новых боеприпасов или технологий старое оказывалось востребованным. Так что есть и пистолеты, и винтовки, и автоматы. А вот патронов нет.

– Это-то понятно… Но и у меня патронов не пуды.

– Нескромный вопрос: сколько?

Николаич начинает сыпать цифирью, из которой я успеваю выхватить разве 7,62. Тем более что оно повторяется несколько раз.

– Вопрос ясен. Прошу триста 7,62 мм M1908/30 к винтовке и хотя бы четыреста 7,62 мм Калашников.

– И нежно поцеловать в придачу.

– Нет, без поцеловать. Это уже лишнее.

– Знаете, мой альтруизм не так велик и обширен. С вас пять стволов. Тогда пойдет.

– Вас, случаем, не Джек Потрошитель зовут? Стволы же уникальные. Еще нашим сотрудникам я могу их выдать, да и то как бы с меня голову не сняли. Это ж спецхран! Их по-любому будем пользовать пару дней, потом с полигона нормальное оружие привезут.

– Приказ есть на раздачу оружия?

– По Московскому гарнизону – да.

– А по Петербургскому?

– Пока нет…

– А если не будет вообще приказа?

– Если все будет так плохо, то приказ отдаст местное руководство. Как мы сейчас это сделали по музею.

– Ага. А вы моими патронами застрелите кого важного…

– Три ствола. Винтовка, автомат, пистолет.

– Еще винтовку добавьте – и договоримся.

– Не могу. Честно. Потом сочтемся, гарантирую.

– Не получится так, что пуля в затылок? По вашей основной профессии?

– Да ладно, если б это вон те демократы говорили… Ну не могу винтовку. Могу прицел дать к снайперке.

Дальше оба опять начинают сыпать какими-то сокращениями и аббревиатурами. Николаич морщится, как от кислого, но соглашается. Бьют по рукам и, дождавшись, когда наш главный дает распоряжения по мобиле Андрею – отдать патроны в обмен на три единицы огнестрела нарезного и прицел, майор-особист моментально исчезает.