Венганза. Алый рассвет - Виктор Хант

class="p1">– Прекрасное решение, синьорита, вступить в вечность юной.

Селена вздрогнула и обернулась, направив кинжал на говорившего. В дверях склепа стоял, скрестив руки, незнакомый ей мужчина, с крупными чуть навыкате глазами, широким носом и шапкой жестких курчавых волос, одетый необычайно, вызывающе ярко: лиловый атласный пиджак с искрой, шелковая рубашка, пестрый шейный платок затянут затейливым узлом. Носки его туфель украшали железные накладки с рунными печатями.

– Не бойтесь меня, синьорита, – мужчина пока не делал попыток приблизиться и успокаивающе поднял обе руки ладонями вверх

– Кто вы? Что вам нужно? – рука Селены с кинжалом ходила ходуном. До сих пор Селене приходилось использовать его только чтобы вскрывать письмо. Пустить в ход оружие оказалось куда сложнее, чем она себе представляла.

– Я всего лишь Посланник, который явился предостеречь вас от ошибки.

– Не смейте говорить со мной! Вы ничего обо мне не знаете!

– Вы правы. Но я знаю, что великая Сангриента, – произнося ее имя незнакомец провел ладонью по горлу, – сама решает за кем и когда ей послать своих Жнецов. Санта Муэрте не призывала вас к себе, не отметила вас. А вы пытаетесь проникнуть в ее дом незваной гостьей. Это не хорошо.

– Я хочу, чтобы Сантита призвала меня.

– В вашей воле – только ждать, – мужчина медленно двинулся к Селене, не обращая внимания на кинжал.

Девушка нервно оглянулась на алтарь за своей спиной. Отступать некуда.

– Доверьтесь ей, и она пошлет вам утешение, – незнакомец приблизился к Селене, положил свои ладони на руку с кинжалом и посмотрел ей в глаза. В его взгляде была какая-то подкупающая теплота и даже мудрость. Селена опустила руку.

– Иди навстречу судьбе, дитя мое.

Девушка выронила кинжал и выбежала из склепа не оборачиваясь. Она бежала, пока кладбище не осталось позади и остановилась, задыхаясь от ужаса. Этот странный человек напугал ее. Селена растерялась и не знала, что думать. Но одно она знала точно – умирать очень страшно.

***

Толо Марроне очень любил родео. Все настолько увлечены зрелищем и общением, совсем не следят за своими кошельками, нет ничего проще, чем срезать их в такой толпе. Первые два дня принесли воришке неплохой улов. Он не лез к крупным рыбам, довольствовался скромным уловом, и скромность его вознаградилась.

Конечно, неудача по-прежнему следовала за ним по пятам. Сначала Толо чуть не зашиб копытом жеребец, потом поскользнулся на конской лепешке и упал лицом в другую. А еще за ним погнался разъяренный вакеро, который принял неловкую попытку срезать кошель за непристойное поведение и хотел убить Толо на месте. Толо пришлось забиться в узкую щель под трибунами и просидеть там с полчаса. За это время его наружность гарантированно выветрилась из памяти вспыльчивого вакеро.

Но все это сущие пустяки, и Толо был очень доволен жизнью. Он стоял в самой гуще людей у заграждений арены, жевал бурито, присматривал себе новую жертву. Но, похоже, он исчерпал лимит милостей судьбы на сегодня и жизнь подкинула ему очередную подлость. Сквозь толпу, глядя прямо на Толо своим жутким взглядом, двигался тот страшный человек – синьор Родригес. Едва завидев его, воришка выронил бурито и бросился бежать со всех ног. Но не заметил веревки, тянувшейся от палатки брокера к деревянному колышку, и рухнул лицом в траву.

Его подняли за шиворот, поставили на ноги. Дрожа от страха, Толо осмелился поднять взгляд на Родригеса.

– Ты, – сказал тот пугающим низким голосом, – воришка из бара.

Круглое лицо Толо вытянулось от удивления:

– С-синьор… Вы запомнили меня?

– Твое имя? – по-военному резко спросил Родригес, буравя Толо хищным взглядом.

– Бартоломео Марроне. Толо, синьор. Вы не могли меня запомнить, как же так?

– У меня хорошая память на лица.

Страшный человек отпустил его, но стоял достаточно близко, чтобы Толо чувствовал себя в его власти.

– Меня никто не запоминает в лицо, синьор. Это – мое проклятье. Я обокрал одну шаманку и она навела на меня чары незаметности и неудачи. С тех пор я и мучаюсь. Моя судьба горька и несчастна, синьор, – Толо искренне всплакнул. – Прошу, не обижайте меня, ибо нет в Сан-Висенто человека более жалкого, чем я.

– Жаль, – дернул уголком рта Родригес. – Я думал, ты – профессионал, которому можно предложить работу.

– Работу? Мне? – Толо открыл рот от изумления. – Синьор, это такая честь!

– Мне не нужен неудачник.

– Я не неудачник, – Толо приосанился. – Быть может, после кражи меня частенько настигает отдача, и при том довольно болезненная, но я умею работать чисто. Скажу вам без прикрас, в своем деле я – лучший.

– Насколько ты дерзкий? – спросил Алехандро. – Смог бы залезть в карман кому-то, кто сидит вон там?

Родригес кивком указал на трибуны, где в удобных креслах вальяжно расположился мэр со своим окружением.

Толо нервно сглотнул. Он еще никогда не залетал так высоко. При мысли, что придется посягнуть на имущество сильных и влиятельных людей, у него затряслись поджилки. Но еще страшнее было упускать шанс изменить свою судьбу. Этот синьор Родригес – единственный, кто запомнил Марроне, первый, кто предложил работу. Что это, как не знак свыше?

– Я сделаю это для вас, синьор, – Толо выпрямился во весь свой небольшой рост и сверкнул глазами. – Чего бы мне это не стоило!

Комиссар Вега с супругой прибыли перед самым началом представления. Глория выглядела сердитой и оставила мужа в одиночестве, сразу направившись к трибунам. Причиной ее злости было то, что мобиль в очередной раз заглох прямо посреди дороги. Густаво пытался убедить жену, что мобили мэра и Гарсии тоже глохнут по очевидным причинам, но Глория все продолжала возмущаться, что только ей одной достаются такие тяжелые испытания, и ее новенький, выписанный из Сангры костюм не предназначен для того, чтобы она шагала пешком в пыли, как простолюдинка. Поэтому комиссар не спешил подниматься вслед за ней и остался внизу, поболтать с Эррерой.

– Зачем эта нинья Моретти таскала тебя по городу вчера? – комиссар прикурил сигару и бросил взгляд на трибуны, где рядом с исповедником сидела Анита.

– Ищет своего темного шамана, – ответил небрежно Эррера. – Разговаривала с призраками. Вам не о чем беспокоиться. В деле Родригеса ее заинтересовали только завитушки на его лице. Я ей подсунул всю пачку обычной бытовухи, этого ей на неделю хватит.

– Я так и знал, что она дурочка, – фыркнул Вега. – Но дурочка опасная, потому что за ней стоит сила, которая может