Последние сто дней рейха - Джон Толанд

Под влиянием докладов Маклина Черчилль убедил в Тегеране Сталина и Рузвельта в том, что следует предоставить большую помощь Югославии. Несмотря на политические расхождения, Черчилль и Тито продолжали сотрудничество так успешно, что ко дню высадки десанта союзников в Европе партизаны с помощью западного оружия почти на равных сражались с двадцатью пятью дивизиями противника, а к моменту, когда Красная Армия пересекала границу Югославии, после легкого завоевания Румынии и Болгарии в сентябре, немцы уже отступали. Тито подготовился к поездке в Москву с целью координации действий партизан и Красной Армии. Русские попросили его выехать секретно, и Тито вместе со своей собакой Тигар, чью голову укутали в мешок, незаметно проскользнул мимо британских охранников аэропорта на острове Вис, неподалеку от югославского берега, и сел в "Дакоту", пилотируемую советскими летчиками.

Это был первый визит Тито в Россию с 1940 года, когда он был еще неприметным членом не очень крупной подпольной партии и носил прозаический псевдоним "Вальтер". Теперь известного маршала и лидера возрождающейся партии, которая в скором будущем без сомнений должна была стать главенствующей в стране, везли на ту же самую дачу, которая предоставлялась Черчиллю. Маленький и коренастый Сталин обнял Тито и, к его удивлению, оторвал от пола. Тито ответил на такие проявления любезности сдержанно, и Сталин также стал явно более официальным. Его уже и так раздражали последние сообщения от Тито, особенно одно из них, в котором говорилось: "Если вы не можете нам помочь, то по меньшей мере не мешайте". Стареющему Сталину, должно быть, также не нравилась броская внешность Тито и его великолепная форма, не говоря уже о хороших отзывах, получаемых в западной прессе.

- Будь осторожен, Вальтер, - сказал снисходительно Сталин на одной из встреч, - буржуазия в Сербии очень сильна.

- Я не согласен с вами, товарищ Сталин, - резко ответил Тито, которому не нравилось, когда его называли "Вальтер". - Буржуазия в Сербии очень слаба.

Затем последовало неловкое молчание. Когда Сталин спросил о каком-то югославском политике, не состоявшем в коммунистической партии, то Тито отозвался о нем как о негодяе и предателе, который сотрудничает с немцами. Сталин упомянул в разговоре еще одного политика и получил о нем такой же ответ.

- Вальтер, - с раздражением сказал Сталин, - для тебя они все негодяи.

- Верно, товарищ Сталин, - ответил Тито, уверенный в своей правоте. Всякий, кто предает свою страну, является негодяем.

Неловкая ситуация грозила перерасти во что-то более серьезное, когда Сталин объявил, что выступает за возвращение на трон короля Петра с целью избежать напряженности с Великобританией и Америкой - на этом этапе войны он очень нуждался в их военной помощи. Тито тоже требовалась помощь, но не такой ценой, и он жестко ответил, что возрождение монархии невозможно. Югославы были бы против этого, и, по мнению Тито, такая акция была бы государственным преступлением.

Сталин с трудом сдержал гнев.

- Тебе не нужно возрождать монархию навсегда, - хитро заметил Сталин. - Верни его временно, а потом в подходящий момент воткни ему в спину нож.

В этот момент Молотов сообщил, что англичане высадились на побережье Югославии.

- Не может быть! - воскликнул Тито.

- Что значит не может быть? - вспылил Сталин. - Это свершившийся факт.

Однако Тито не согласился, заявив, что это были явно три артиллерийских дивизиона, которые фельдмаршал Гарольд Александер пообещал выделить для артиллерийской поддержки партизан под Мостаром.

- Скажи мне, Вальтер, - спросил Сталин, - что бы ты сделал, если бы англичане действительно попытались высадиться в Югославии против твоей воли?

- Мы оказали бы им решительное сопротивление.

Тито также проявлял независимость в военных обсуждениях, явно давая понять, что позволит Красной Армии войти в Югославию только по его приглашению и что ему нужна только ограниченная помощь: одна бронетанковая дивизия для освобождения Белграда. Более того, Красной Армии не разрешалось узурпировать гражданские и административные функции в Югославии, как она сделала это в Румынии и Болгарии. Сталин согласился на такие ограничения из милости и сказал, что пришлет Тито не дивизию, а корпус, что в четыре раза превышало просьбу Тито.

Тито вылетел домой, и практически одновременно корпус Красной Армии вошел в Югославию, а три недели спустя партизаны с помощью советских солдат взяли Белград. Это означало конец вооруженной борьбе Тито, поскольку немцы хотели только одного - бежать в Венгрию. Политическая жизнь Тито также изменилась, и он перебрался в Белый Дворец принца Павла на окраине столицы. В первую очередь он отдал долг Черчиллю, подписав соглашение с правительством в изгнании, находившимся в Лондоне, о проведении свободных выборов постоянного правительства Югославии. Такая компенсация Тито ничего не стоила. В отличие от коммунистов других стран Восточной Европы он был настоящим героем, спасителем Югославии, и не возникало никаких сомнений в том, что подавляющее большинство соотечественников изберут его своим послевоенным лидером.

Через несколько дней после отъезда Тито в Москву прибыл Черчилль. Ему очень хотелось встретиться со Сталиным, - с "которым, я всегда считал, можно разговаривать как человек с человеком" - и поговорить о послевоенном статусе освобожденных стран Европы. Они обсуждали польский вопрос, когда вдруг Черчилль неожиданно сказал:

- Давайте вначале решим наши дела на Балканах. Ваши армии в Румынии и Болгарии. У нас там свой интерес, свои задачи и агенты. Не будем сталкиваться на узком участке дороги. Что касается России и Великобритании, то как вы смотрите на то, что Россия получит девяносто процентов влияния в Румынии, мы столько же в Греции, а в Югославии пятьдесят на пятьдесят?

Черчилль что-то написал на листочке бумаги и передал через стол Сталину. Далее Черчилль предлагал поделить сферы влияния в Венгрии пятьдесят на пятьдесят, а России дать семьдесят пять процентов в Болгарии. Маршал выдержал паузу, а затем сделал на записке пометку синим карандашом. В течение нескольких секунд был решен вопрос исторической важности.

- Не выглядит ли это довольно цинично, что мы разделались с вопросами, которые являются судьбоносными для миллионов людей, так бесцеремонно? спросил Черчилль. - Нужно сжечь записку.

- Нет, оставьте ее у себя, - предложил Сталин.

После этого они отправили совместную телеграмму Рузвельту, в которой говорилось о политике на Балканах. Черчилль также отправил президенту частное послание: ... Совершенно необходимо добиться общих подходов к балканскому вопросу с тем, чтобы можно было предотвратить гражданскую войну в некоторых странах, где вы и я будем симпатизировать одной стороне, а Д. Д. (дядюшка Джо) другой. Я буду держать вас в курсе дела. Между Великобританией и Россией не будет решаться никаких вопросов, за исключением предварительных соглашений при условии дальнейшего обсуждения и детального рассмотрения с вами. Я уверен, что на этой основе вы не будете возражать против полного взаимопонимания с русскими.