Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Оба были в списке. И от них шла стрелочка к третьему: «Уэйн Стэттнер».

— Есть! — возбужденно воскликнула Джинни.

И адрес тоже имелся: этот человек проживал в Нью-Йорке. И телефон был указан, и начинался он с кода «212».

Она не сводила глаз с этих двух слов. Уэйн Стэттнер. Тот самый парень, который изнасиловал Лизу в спортивном зале, который напал на Джинни в Филадельфии.

— Ах ты, ублюдок! — злобно прошептала она. — Ничего, мы тебя из-под земли достанем!

Но прежде надо было убежать и унести с собой полученную информацию. Она сунула бумаги в карман, выключила свет и отперла дверь.

В коридоре слышались чьи-то голоса, сирена продолжала завывать. Слишком поздно!..

Джинни осторожно притворила дверь. Колени у нее дрожали, она привалилась к косяку и прислушалась.

И различила мужской голос:

— Уверен, что видел свет в одном из них!

Ему ответил другой голос:

— Тогда будем проверять все по очереди.

Джинни в панике оглядела кабинет. Спрятаться было негде. Осторожно приоткрыла дверь. Никого не видно и не слышно. Она выглянула. В дальнем конце коридора из распахнутой двери падал свет. Она выжидала. Увидела, как охранники оттуда вышли, выключили свет, закрыли дверь и двинулись к следующей. Это была дверь в лабораторию. Помещение просторное, так что на обыск уйдет минуты две, не меньше. Может, ей удастся за это время проскользнуть мимо незамеченной?

Джинни шагнула в коридор и дрожащей рукой затворила за собой дверь.

И пошла по коридору, стараясь ступать как можно тише и сдерживаясь изо всех сил, чтобы не побежать.

А вот и лаборатория. Не в силах преодолеть искушения, она заглянула в приоткрытую дверь. Оба охранника стояли к ней спиной, один заглядывал в вытяжной шкаф, другой рассматривал ряды пробирок в штативах на столе с подсветкой. Они ее не заметили.

Ну вот, почти дошла.

Она достигла конца коридора и открыла дверь. Но не успела она сделать и шага, как ее окликнул чей-то голос:

— Эй, вы! Стойте!

Она подавила желание бежать сломя голову, притворила дверь и обернулась, изобразив на лице улыбку.

С другого конца коридора к ней бежали два охранника. Пожилые, обоим под шестьдесят, видно, из отставных полицейских.

В горле у Джинни стоял ком, во рту пересохло, но она сделала над собой усилие.

— Добрый вечер, — сказала она. — Чем могу помочь, джентльмены? — Дрожи в ее голосе они не услышали, все перекрывал вой сирены.

— Да сигнализация в здании сработала, — сказал один из охранников.

— Думаете, сюда забрался кто-то из посторонних? — Глупо, но лучшего она не смогла придумать.

— Наверное. Скажите, профессор, вы не видели или не слышали ничего подозрительного?

Стало быть, охранники признали в ней свою. Уже хорошо.

— Вообще-то слышала. Показалось, что где-то разбили стекло. Но вроде бы шум был этажом выше, хотя точно не скажу, не уверена.

Охранники переглянулись.

— Пошли проверим, — сказал один из них. Другой оказался более бдительным.

— Могу я спросить, что у вас в карманах, мэм?

— Бумаги.

— Ну, это понятно. Нельзя ли взглянуть на них?

Джинни не собиралась отдавать эти листки кому бы то ни было, слишком уж дорогой ценой достались они ей и слишком много значили. И она сделала вид, что не против, а затем будто бы передумала.

— Да, конечно, — сказала она и достала распечатку из кармана. Потом сложила пополам и снова убрала в карман. — Хотя, пожалуй, нет… Знаете ли, здесь сугубо личная информация.

— Но я настаиваю. На инструктаже нам говорили, что бумаги в таком месте, как это, могут представлять огромную ценность.

— К сожалению, я не могу позволить вам заглядывать в мою частную корреспонденцию на том лишь основании, что в здании, видите ли, сработала сигнализация.

— В таком случае я вынужден просить вас пройти с нами в офис нашего начальства, там и разберемся.

— Хорошо, — сказала Джинни. — Буду ждать вас на выходе. — И, скользнув за дверь, начала спускаться по ступенькам.

Охранники бросились следом.

— Стойте! Погодите!

Они догнали ее только в вестибюле первого этажа. Один взял ее под руку, другой открыл дверь. Они вышли на улицу.

— Незачем меня держать, — сказала Джинни.

— Уж лучше подержу, — ответил охранник. Он тяжело дышал, совсем запыхался, пока догонял ее.

Видали мы такое и прежде, подумала Джинни. Впилась в его руку пальцами, крепко сдавила. Охранник тихо ойкнул и отпустил ее.

И Джинни побежала.

— Эй! Ах ты, сучка, а ну стой!

Но шансов у них не было. Джинни была на двадцать пять лет моложе и бегала, как скаковая лошадь. Она убегала от охранников все дальше, и страх постепенно отпускал ее. Она мчалась как ветер и громко хохотала. Они пробежали за ней еще несколько ярдов, потом, окончательно отстав, махнули рукой. Джинни обернулась: ее преследователи стояли посреди дорожки и пытались отдышаться.

А вот и автостоянка. Отец ждал ее рядом с машиной. Она отперла дверцу, они оба уселись. Джинни выехала со стоянки с выключенными фарами.

— Ты уж извини, Джинни, — сказал отец. — Я думал, раз могу делать это для себя, почему бы не сделать и для родной дочки. Но, видно, проку от меня больше нет. Утратил мастерство. Больше никогда не пойду на грабеж.

— Что ж, хорошая новость! — весело ответила она. — И