Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Уэйн Стэттнер? — спросил Эрб.

— Да.

Должно быть, просто покрасил волосы. И сделал он это или вчера, или в четверг вечером.

— Я детектив Эрб Рейц из первого участка.

— Всегда рад оказать услугу полиции, Эрб, — сказал Уэйн и взглянул на Миш с Джинни. Выражение лица непроницаемое, словно он ее не узнает. — Ну, чего стоите? Может, зайдете?

Они вошли и оказались в прихожей с черными стенами и тремя красными дверьми. В углу стоял человеческий скелет наподобие тех, что используют в медицинских институтах. Только на шее у этого был алый шерстяной шарф, а на запястьях — стальные наручники.

Уэйн отворил одну из красных дверей, и они оказались в просторной гостиной с высоким потолком. Черные бархатные шторы задернуты, помещение освещается настольной лампой. Одну из стен украшает нацистский флаг со свастикой. В подставке для зонтов — целый набор хлыстов, в углу — мольберт с подрамником. В подрамнике большая картина маслом с изображением распятия. Присмотревшись, Джинни заметила, что распят там вовсе не Христос, а женщина с роскошными формами и длинными белокурыми волосами. Она почувствовала отвращение.

Настоящее логово садиста. Разве что вывески на дверях не хватает.

Эрб изумленно озирался по сторонам.

— Чем зарабатываете на жизнь, мистер Стэттнер?

— Владею двумя ночными клубами. Здесь, в Нью-Йорке. Честно говоря, именно поэтому привык сотрудничать с полицией. Руки должны быть безупречно чистыми, это необходимое условие для подобного бизнеса.

Эрб прищелкнул пальцами.

— Ах, ну конечно же, Уэйн Стэттнер! Читал о вас в журнале. Статья называлась «Молодые миллионеры Манхэттена». То-то, смотрю, знакомое имя…

— Не присядете?

Джинни направилась было к креслу, но вдруг увидела, что это электрический стул с подведенными к нему проводами — такие используются для казни. Она недовольно поморщилась и села на диван.

Эрб сказал:

— А это сержант Мишель Делавер из управления полиции Балтимора.

— Балтимора? — Уэйн удивленно округлил глаза. Джинни пыталась разглядеть на его лице страх, но напрасно. Похоже, этот Уэйн — талантливый актер. — Оказывается, и в Балтиморе существует преступность? — с иронией произнес он.

— А волосы у вас крашеные, верно? — спросила Джинни.

Миш метнула в ее сторону раздраженный взгляд: Джинни было позволено наблюдать, но не допрашивать подозреваемого.

Но похоже, этот вопрос ничуть не смутил Уэйна.

— Надо же, заметили! Глаз-алмаз!..

«Я права, — с замиранием сердца подумала Джинни. — Это он. Точно он!..» Она смотрела на его руки и вспоминала, как они разрывали на ней одежду. «Ну ничего, сейчас ты у меня получишь, ублюдок!» — с торжеством подумала она.

— И когда вы их перекрасили? — спросила Джинни.

— Лет в пятнадцать, кажется, — ответил он.

Ложь!..

— Черный, знаете ли, всегда в моде.

А в четверг, когда ты запускал свои грязные лапы мне под юбку, они были светлыми. И в понедельник, когда ты насиловал мою подругу Лизу в спортивном зале, — тоже.

Но почему он лжет? Стало быть, знает, что у них есть светловолосый подозреваемый?

— Может, объясните, в чем дело? — сказал Уэйн. — И при чем здесь мои волосы? Я, знаете ли, просто обожаю тайны!

— Мы не отнимем у вас много времени, — сказала Миш. — Нам надо знать, где вы были в прошлое воскресенье около восьми часов вечера.

Интересно, есть ли у него алиби, подумала Джинни. Например, он может сказать, что играл в карты с какими-нибудь темными личностями. Естественно, предварительно подкупив их. Или же заявить, что весь вечер провалялся в постели со шлюхой, которая за деньги наговорит что угодно. Но его ответ ее удивил.

— О, все очень просто, — ответил он. — Я был в Калифорнии.

— Кто-то может это подтвердить?

Он расхохотался.

— Сто миллионов человек, по моим скромным подсчетам.

Джинни овладело беспокойство. Но у этого типа просто не может быть настоящего алиби! Ведь это он насильник.

— Что вы хотите этим сказать? — спросила Миш.

— Я был на церемонии вручения «Эмми».

Тут Джинни вспомнила, что, когда она была в больнице у Лизы, как раз показывали торжественный обед в честь лауреатов премии «Эмми». Как мог оказаться там Уэйн?

— Нет, сам я ничего, конечно, там не получил, — добавил он. — Это не мой бизнес. А вот Салина Джонс получила. Она моя старая приятельница.

Он покосился на картину в подрамнике, и только тут Джинни заметила, что изображенная на ней женщина страшно похожа на актрису, сыгравшую роль Бейб в популярной музыкальной комедии «Слишком много поваров». Должно быть, это она позировала художнику.

Уэйн сказал:

— Салина получила приз как лучшая комедийная актриса года. И когда сошла со сцены с трофеем в руке, я расцеловал ее в обе щеки. Этот прекрасный момент зафиксировали все телевизионные камеры. Кстати, у меня есть видеозапись. И еще фотография в журнале «Пипл» за эту неделю. — И он показал на журнал, валявшийся на полу на ковре.

Джинни подняла его с замиранием сердца. Да, в нем действительно красовался снимок Уэйна, выглядевшего весьма импозантно в черном смокинге и целующего Салину со статуэткой «Эмми» в руке.

И волосы у него были черные.

Заголовок гласил:

«Нью-йоркский импресарио и владелец ночных клубов Уэйн Стэттнер поздравляет свою давнюю пассию Салину Джонс с получением премии «Эмми» за лучшую комедийную роль в фильме «Слишком много поваров». Церемония состоялась в воскресенье вечером в Голливуде».