Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Беррингтон сразу же занервничал.

— Э-э… а, ну да. Кажется, мы познакомились в понедельник, верно?

— И вы знаете обо мне все.

— Я… э-э… не совсем вас понимаю.

— Я проходил испытания в вашей лаборатории, так что у вас имеется обо мне самая обширная информация.

— А, в этом смысле… Да, конечно.

Но беспокойство Беррингтона не проходило.

Стив встал за спинкой стула, на котором сидела Джинни, и теперь взоры всех присутствующих были устремлены на нее. Трудно думать плохо о человеке, который отвечает тебе честным, открытым взглядом.

— Профессор, позвольте мне начать с первого заявления, которое вы только что сделали. Вы сказали, что после разговора с доктором Феррами в понедельник решили обратиться за квалифицированным советом к юристу. Это так?

— Да.

— Но ведь вы так и не обратились ни к какому юристу.

— Нет, просто замотался. Столько всяких дел навалилось.

— И вы не назначали никакой встречи с юристом?

— Я же говорю, времени не было.

— Но между вашим разговором с доктором Феррами и разговором с мистером Оубеллом о публикации в «Нью-Йорк таймс» прошло целых два дня. Неужели не было времени попросить секретаршу договориться о встрече с юристом?

— Так получилось.

— И вы не расспрашивали знакомых или коллег, которые могли бы вам подсказать, к кому обратиться?

— Нет.

— Так что вы ничем не можете подтвердить, что собирались это сделать?

Беррингтон самоуверенно улыбнулся.

— У меня, знаете ли, репутация честного человека.

— А доктор Феррами очень хорошо помнит этот разговор.

— Ну и на здоровье.

— И утверждает, что вы тогда и не думали упоминать о каких-либо проблемах этики или вторжения в частную жизнь. Вас тогда интересовал только один вопрос: как работает ее поисковая система?

— Возможно, она забыла.

— Или вы что-то путаете. — Стив почувствовал, что в этом раунде победил он. И резко сменил тактику. — Скажите, а эта мисс Фрилэндер, репортер из «Нью-Йорк таймс», говорила, откуда она узнала о работе доктора Феррами?

— Не знаю. Если даже и говорила, доктор Оубелл об этом не упоминал.

— А вы не спрашивали?

— Нет.

— И даже не задались вопросом, откуда она все это узнала?

— Ну, полагаю, у каждого репортера есть свои источники информации.

— А поскольку доктор Феррами не опубликовала пока что ни одной работы об этом проекте, источником могло быть некое частное лицо, верно?

Беррингтон заволновался и вопросительно взглянул на Квинна. Тот поднялся.

— Сэр, — обратился он к Джеку Баджену, — свидетели не должны заниматься пустыми домыслами и рассуждениями.

Баджен кивнул. Стив сказал:

— Но здесь у нас не формальные слушания, мы не в суде.

Тут впервые заговорила Джейн Эдельсборо:

— А лично мне эти вопросы кажутся весьма любопытными и имеющими прямое отношение к делу.

Беррингтон бросил на нее мрачный взгляд, она слегка пожала плечами, словно извиняясь за что-то. «Интересно, каковы взаимоотношения между двумя этими людьми?» — подумал Стив.

Баджен медлил с ответом в надежде, что кто-то из членов комитета поддержит его точку зрения, но все молчали.

— Ладно, — сказал он после паузы, — продолжайте, мистер Логан.

Стив просто ушам своим не верил — он выиграл первый процедурный спор. Очевидно, профессорам просто не понравился этот самоуверенный адвокат, указывающий им, о чем можно говорить и о чем нельзя. В горле у него пересохло от волнения. Дрожащей рукой он налил себе воды из графина.

Отпил глоток, потом вновь обратился к Беррингтону:

— Очевидно, мисс Фрилэндер была неплохо осведомлена о характере исследований доктора Феррами, как вам кажется?

— Наверное.

— Ей был известен поисковый механизм, применяемый доктором Феррами при исследовании пар близнецов, она знала и о сканировании данных. Это совершенно новая методика, разработанная доктором Феррами. И о ней знали только вы и еще несколько коллег с кафедры психологии.

— Ну, раз вы так утверждаете…

— Так что, похоже, журналистка получила информацию с кафедры, верно?

— Возможно.

— Ну а какой же мотив мог быть у человека, передающего эту информацию? Кроме как скомпрометировать доктора Феррами и ее работу?

— Понятия не имею.

— Не кажется ли вам, что этот поступок мог совершить человек, одержимый злобой, возможно, завистью, чувством соперничества?

— Может быть.

Стив удовлетворенно кивнул. Он чувствовал, что взял верный тон, правильное направление. Возможно, ему все же удастся выиграть.

«Не обольщайся, — тут же напомнил он себе. — Это еще только начало».

— Так. Давайте перейдем ко второму сделанному вами здесь заявлению. Когда мистер Квинн спросил вас, комментировали ли статью в «Нью-Йорк таймс» люди, не принадлежавшие к университетским кругам, вы ответили: «Да, конечно». Вы не отказываетесь от этого утверждения?

— Нет.

— И сколько же именно звонков от спонсоров вы получили, не считая Престона Барка?

— Э-э… я говорил с Эрбом Абрахамсом…

Сразу видно, что блефует, подумал Стив.

— Простите, что перебиваю, профессор. — Беррингтон удивился, но тут же умолк. — Скажите, это мистер Абрахамс звонил вам или наоборот?

— Э-э… кажется, я сам звонил Эрбу.

— Мы еще вернемся к этому. А теперь скажите, сколько именно важных