Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Я тоже, — добавил Лант, и Пер кивнул.

— И я, — заявила Спарк, — я часть этой команды. Сейчас и до самого конца.

«До конца», — подумал я мрачно и поднялся, чтобы следовать за ними. Волна головокружения захлестнула меня так сильно, что я резко сел обратно на сундук.

Вот ты где! — голос в моей голове звучал удовлетворенно. — Я иду к тебе. Готовься к моему появлению.

— Фитц? — спросил Лант озабоченно.

Я медленно встал. Моя улыбка скрывала за собой страх и смятение.

— Тинталья идет за мной, — сказал я.

Глава 19

НОВЫЙ КОРАБЛЬ, НОВОЕ ПЛАВАНИЕ

Отчет Четверым.

Лурик, известный как Любимый, продолжает вселять беспокойство в других луриков. Его поймали, когда он пытался остаться в деревне, в то время как подступал прилив, и остальные лурики уже построились, чтобы возвращаться к своим домикам. Он пугал тех, кто приходил узнать свою судьбу, предсказывая им ужасные несчастья. Одному человеку он поведал, что его сын женится на ослице, но что дети от этого брака принесут семье много радости. Другой даме он сказал прямо: «Сколько вы готовы заплатить, чтобы я вам солгал? Хорошая ложь дорого стоит, но вот кое-что даром: вы очень мудрая женщина, раз пришли сюда отдать мне кучу денег за то, чтобы я вам соврал».

Дважды я бил его: первый раз рукой, второй — ремнем. Он молил отхлестать его посильнее, чтобы содрать татуировку у него со спины. Думаю, он искренне этого хотел.

Как только он поправился и готов был вернуться к своим обязанностям, он взобрался на штабель ящиков на рыночной площади и объявил во всеуслышание, что он — истинный Белый Пророк своего поколения, и что его держат в Клерресе узником. Он воззвал к быстро собравшейся толпе, которая вознамерилась помочь ему бежать. Когда я схватил и встряхнул его, чтобы заставить замолчать, один из зевак запустил в меня камнем. Только лишь благодаря вмешательству двух стражников я смог уволочь его обратно за стены.

Я исполнил свой долг, как поступил бы любой на моем месте, и теперь ходатайствую, чтобы меня освободили от ответственности за лурика, известного как Любимый. При всем уважении, я полагаю, что он не дисциплинирован и опасен для всех.

Люциус.

Моя жизнь стала лучше, по крайней мере, так я себе говорила. Мы разместились в удобной каюте, обедали по расписанию, а Двалии не часто выпадал случай меня побить. Казалось, что улучшение нашего благосостояния и вправду смягчило её. На море воцарилось лето: дули прохладные ветры, штормы случались редко. Поскольку Винделиар наложил на меня чары, команда воспринимала моё присутствие без вопросов и любопытства. Я жила только настоящим, и жизнь была не так уж плоха. От меня мало что требовалось. Я приносила еду Двалии в каюту и забирала пустые тарелки. Когда они с капитаном вечерами прогуливалась по палубе, я следовала за ними на приличном расстоянии, притворяясь, что оберегаю честь своей госпожи.

В данный момент играть роль было незачем. Я сидела на палубе у двери капитанской каюты. Когда капитан предложил свои покои леди Обретии, Двалия вряд ли сообразила, что он и сам собирается остаться там. Я услышала изнутри ритмичный стук и тщетно понадеялась, что это голова Двалии бьется по переборке. Темп ускорился, что меня крайне расстроило. Время, когда капитан Дорфел занимал Двалию, было самым мирным в моем подневольном существовании. Она начала издавать слабые стоны, которые едва просачивались через толстые доски стены.

До меня донеслись шаркающие вниз по сходному трапу шаги. Я думала о море, о перекатывающихся волнах и о том, как на них играет солнце; о морских птицах, которые парят высоко наверху и все равно кажутся большими. Насколько крупной оказалась бы одна из них, сядь она на палубу? С меня? Чем они питаются? Где они гнездятся или отдыхают, когда мы во многих днях пути от суши? Мои мысли были заняты этими ширококрылыми белыми созданиями и больше ничем. Когда рядом со мной плюхнулся Винделиар, я представила, как он мог бы выглядеть, если бы был птицей. Я вообразила его с клювом, блестящими перьями и оранжевыми когтистыми лапами со шпорами, как у петуха.

— Они все ещё там? — спросил он хриплым шепотом.

Я не посмотрела на него и не ответила. Длинные блестящие серые перья.

— Я не буду пытаться проникнуть в твои мысли.

Я не верю тебе, я тебе не доверяю, я не верю тебе, я тебе не доверяю.

Я лишь подумала об этом, но не опустила свои стены. Он был уже не так могущественен, как когда только принял змеиную слюну, но все ещё силён. Я начинала догадываться, что в отличие от магии моего отца, которая всегда была при нем, волшебство Винделиара зависело от того зелья. Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем оно полностью выветрится? Пока я не буду полностью уверена, мои планы должны остаться тайной. Не думай об этом.

Я тебе не доверяю, я не верю тебе, я тебе не доверяю.

— Ты не доверяешь мне, — в его голосе было столько тоски, что я почти почувствовала себя пристыженной. Но ведь он прочитал это в моих мыслях и высказал вслух. Ему нельзя доверять. Я ощущала это каждой клеточкой своего тела. Я отчаянно нуждалась в союзнике, но Винделиар им быть не мог.

Я не верю тебе, я не доверяю тебе, я не верю тебе, я не доверяю тебе.

Он с тревогой посмотрел на закрытую дверь.

— Бедная Двалия. Он все не останавливается! Она должна винить меня. Я заставил капитана Дорфела видеть в ней самую прекрасную женщину, какую тот только мог вообразить. — Он почесал затылок. — Нелегко убеждать его в страсти к ней. Я всегда должен знать, кто её видит. Это изматывает.

— Что он видит, когда смотрит на неё?

Чертово любопытство! Вопрос сорвался с губ прежде чем я вспомнила, что не должна с ним говорить. Я попыталась снова думать только о птицах.

Он улыбнулся, польщенный тем, что я с ним заговорила.

— Я не говорю им, что видеть в точности. Я говорю им, что они видят то, что им нравится. Насчет Двалии я сказал капитану, что перед ним прекрасная женщина, которой он хочет помочь. Я не знаю, как именно она выглядит для него.

Он взглянул на меня, ожидая дальнейших расспросов. Но я проглотила язык и стала думать о том, что волны иногда вспыхивали так ярко, что я не могла на них