Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

она была весьма умна и хитра. Ее должны были исключить из университета, но глава факультета мог наложить на нее менее строгое взыскание. И вот Джуди пришла к Беррингтону «потолковать о проблеме». Она то клала ногу на ногу, то печально и просительно заглядывала ему в глаза и так сильно наклонялась при этом вперед, что в вырезе блузки ему становился виден кружевной бюстгальтер. Он снисходительно и с «пониманием» выслушал ее и обещал помочь. Она расплакалась и пылко благодарила его, затем вдруг схватила за руку и притянула к себе. Поцеловала прямо в губы, а потом рука ее скользнула вниз и начала расстегивать ширинку на его брюках.

Она не предлагала взятку. Она даже ни о чем его не просила, он сам вызвался ей помочь. И после того, как они трахнулись прямо на полу у него в кабинете, Джуди спокойно поднялась, оделась, пригладила волосы и, поцеловав его в щеку, вышла. На следующий день ему удалось убедить главу факультета вынести ей строгое предупреждение. Этим Джуди и отделалась.

Он принял эту «взятку» лишь потому, что ему удалось убедить себя, что она вовсе не является таковой. Джуди просила его помочь, он согласился. Она попала под его обаяние, и они занялись любовью. Чем больше времени проходило, тем меньше одолевали его сомнения. Она предложила секс, потому что это было у нее в крови. Ей просто нравилось трахаться, вот и все. Он ведь первый пообещал ей уладить дело и ни о чем не просил. Ему нравилось считать себя человеком принципиальным, он старался не думать о том, что совершил постыдный поступок.

В даче взятки всегда участвуют двое, и оба виноваты. Но все равно ему надо попробовать подкупить Джека Баджена, может, и получится. При этой мысли он скривился от отвращения. Но ничего не поделаешь, положение безвыходное.

Он сделает это тем же способом, что и Джуди: даст Джеку возможность проявить инициативу.

Беррингтон размышлял еще несколько минут, затем снял трубку и позвонил Джеку.

— Спасибо, что прислал мне копию предложений по пополнению фондов библиотеки кафедры биофизики, — начал он.

В трубке повисла недоуменная пауза.

— Ах, ну да. Это было довольно давно… рад, что ты нашел время прочесть.

Тогда Беррингтон едва удостоил этот документ взглядом.

— Считаю, что твое предложение открывает массу возможностей. Просто звоню сказать, что непременно поддержу его, когда этот вопрос будут разбирать на совете.

— Спасибо, старина. Очень ценю.

— Вообще-то я смог бы убедить «Дженетико» оказать тебе финансовую поддержку.

Джек радостно ухватился за это обещание.

— И тогда мы назовем эту библиотеку в честь «Дженетико».

— Недурная идея. Я с ними обязательно поговорю. — Беррингтону хотелось, чтобы Джек заговорил о Джинни первым. Как навести его на этот разговор, может, через теннис? — Как провел лето? — спросил он. — Ездил на Уимблдон?

— Нет, в этом году не получилось. Слишком много дел навалилось.

— Скверно… — Разочарованный, он сделал вид, что собирается повесить трубку. — Ладно, позже об этом потолкуем.

Но тут Джек оправдал его надежды.

— Скажи, Берри, а что ты думаешь обо всей этой газетной белиберде? О Джинни?…

Беррингтон постарался, чтобы голос его звучал равнодушно:

— Да ну, подняли бурю в стакане воды.

— Пытался ей дозвониться, но в кабинете никто не берет трубку.

— О «Дженетико» не беспокойся, — сказал Беррингтон, хотя Джек не упомянул о компании ни словом. — Они не принимают это близко к сердцу. К счастью, Морис Оубелл действовал быстро и решительно.

— Ты имеешь в виду дисциплинарные слушания?

— Полагаю, это будет просто формальность. Она подвела университет, отказалась остановить исследования, настучала в прессу. Не думаю, что она будет защищаться. Я уже переговорил с людьми из «Дженетико», сказал, что мы держим ситуацию под контролем. В данный момент ничто не угрожает взаимоотношениям университета со спонсорами.

— Это хорошо.

— Нет, конечно, если комитет вдруг по какой-то причине встанет на сторону Джинни, неприятности нам гарантированы. Но думаю, этого не произойдет. А ты как считаешь? — Беррингтон затаил дыхание.

— Ты ведь знаешь, что я председатель комитета?

Джек избегает прямого ответа на вопрос. Черт бы его побрал!

— Да, конечно, и лично я страшно рад, что руководить всей этой процедурой будет хотя бы один трезвомыслящий человек. — Затем он решил упомянуть профессора философии. — Если бы это кресло занимал Малкольм Барнет, бог знает что могло бы случиться.

Джек расхохотался.

— Не думай, наш совет еще не рехнулся. Они бы никогда не выбрали Малкольма даже председателем автостоянки. Он бы наверняка попытался использовать ее в качестве инструмента социальных преобразований.

— Полагаю, что возглавляемый тобой комитет поддержит президента?…

И снова Джек ответил весьма уклончиво:

— Ну, знаешь, не все его члены предсказуемы.

Вот ублюдок! Долго ты собираешься меня мучить?

— Но председатель комитета ведь имеет какое-то влияние. Во всяком случае, я так думаю. — И Беррингтон отер выступившие на лбу капли пота.

Пауза.

— Знаешь, Берри, с моей стороны было бы неэтично высказываться заранее…

Черт!..

— Но я думаю, что могу заверить «Дженетико»… им беспокоиться не о чем.

Ну наконец-то!

— Спасибо, Джек. Я ценю это.

— Только строго между нами… ну, ты понимаешь.

— Естественно.

— Тогда до завтра?

— До встречи, Джек. — Беррингтон повесил трубку.

Господь свидетель, это было нелегко.

Неужели Джек так и не понял, что его подкупили? Или прекрасно понял, но сделал вид, что