Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

ему удавалось управлять командующим Элликом и его мужчинами с таким слабыми навыками. Возможно, тогда он был более силён в этом, достаточно силён, чтобы не было нужды совершенствовать свои навыки управления этой силой. Возможно, это было похоже на разницу между тем, как раздавить муравья кирпичом или щелкнуть кончиком пальца.

Магия вяло потянулась к торговцу. Она достигла и словно омыла его. Но тот был так занят собой, так сиял энтузиазмом своей торговли, что ничего не заметил. А магия окружала его. Я ощущала это так же, как руку Винделиара, охватившую мою. Я чувствовал, как падает его уверенность. Магия слабела и рассеивалась вместе с возрастающим отчаянием.

— Ты можешь это сделать, — прошептала я, надеясь вселить в него уверенность для ещё одной попытки.

Однажды, когда я упала с дерева и побежала к матери с кровоточащим локтем, я не догадывалась, что гораздо больше крови течет у меня из носа. Магия, которая передавалась от меня к Винделиару, утекала подобным же образом. Я не ощущала, что она покидает меня, пока внезапно не почувствовала себя плохо. Винделиар собрал всю свою магию, какую только смог, и слабо толкнул её к торговцу, словно камень. Потом он взял мою магию, такую же, как у моего отца и сестры, поэтому я знала, что она именно моя, и направил её тоже. И это был уже не слабый бросок, но точный и меткий удар.

Я видела, что он ударил торговца, видела, как посреди улыбчивой болтовни его глаза расширились, и слова внезапно подвели его. Я почувствовала, что Винделиар командовал ему:

Ты будешь делать то, что захочет Двалия.

И он передал её изображение, а также ощущение от неё. Важной, мудрой женщины, которой повинуются. Женщины, которую будут бояться. Пристальный взгляд торговца прошелся по толпе и нашел Двалию. Он с ужасом уставился на неё.

Она кивнула ему и сказала Винделиару мягко:

— Я знала, что ты сможешь сделать это, если сильно захочешь.

Винделиар отпустил мою руку и хлопнул себя ладонями по губам, удивляясь содеянному. Что же до торговца, то он продолжал болтать, продавая золотые орехи и удивительные предсказания покупателю за покупателем, пока каждый ящичек его шкафа не остался открытым и опустошенным. Он объявил толпе, что на сегодня у него больше нет предсказаний на продажу, и они стали расходиться, праздно болтая, некоторые все ещё перечитывали бумажки с написанными предсказаниями.

Мы остались стоять на месте, когда вся его публика разошлась. Он поглядывал на Двалию всякий раз, когда закрывал каждую небольшую дверцу своего волшебного шкафа, а потом медленно пошел от своей тележки. Его лошадь повернула голову и фыркнула вопросительно, но торговец с озадаченным видом шёл к нам. Двалия не улыбалась. Винделиар отступил за неё, и я последовала за ним, насколько позволяла моя цепь.

— Ты поступаешь нехорошо, — обратилась к нему Двалия. Торговец остановился и уставился на неё. Его рот скривился, словно от боли. — Ты провез контрабандой орехи предсказаний из Клерреса. Ты знаешь, что это запрещено. Те, кто покупает там предсказания, знают, что это должно храниться в их домах с честью. Они знают, что это не должно быть ни отдано, ни продано. Но каким-то образом ты приобрел десятки из них. Твоя шарада с раскалыванием орехов не одурачила меня. Они были открыты, и предсказания внутри были даны тем, кто хорошо за них заплатил. Как ты получил их? Украл?

— Нет! Нет, я честный торговец! — его напугало предположение о краже. — Я покупаю и продаю. У меня есть друг — матрос, который привозит мне необычные товары. Он редко приезжает в этот порт, но когда приезжает, он приносит мне ореховые скорлупки и бумажки с предсказаниями, чтобы вставить их туда. Я известен редкими товарами, такими, как предсказания, которые составляет бледный народ. Я продавал их здесь в течение многих лет. Если это преступление, то виновен не я! Я только покупаю и продаю их людям, нуждающимся в них. Людям, которые знают, что серебро — справедливая цена за такие редкие вещи!

Двалия посмотрела на Винделиара. Его глаза расширились, и я почувствовала, что он направил свою магию к человеку. Это сковало торговца не надежнее мокрой тряпки, но он все же слегка склонился к Двалии. Она улыбнулась, и след от моего укуса отвратительно исказился на её лице.

— Ты знаешь, что поступаешь неправильно, — обвинила она его. — Ты должен отдать мне серебро, поскольку я происхожу из Бледных, Белых и Четырех. Дай мне деньги, которые ты получил обманом, и я буду просить их простить тебя. И скажи имя своего друга и название судна, на котором он прибыл, я также попрошу прощения и для него.

Глядя на неё, он взял мешок серебряных монет, которые только что получил. Я посчитала дверки его шкафа. Их было сорок восемь. Сорок восемь кусков серебра, и некоторые из них были крупнее остальных. Это была огромная сумма, если серебро стоило здесь столько же, сколько в Бакке. Он посмотрел на Двалию с достоинством и сказал, тряхнув головой в её сторону:

— Ты не обычная нищенка. Сначала ты обвиняешь меня в воровстве, а затем пытаешься ограбить меня. Я даже не знаю, почему до сих пор разговариваю с тобой. Но завтра я свяжу себя узами брака, а старая поговорка гласит: «Отдай до свадьбы долг, которого ты никому не должен, и у тебя никогда не будет долгов, которые ты не смог бы оплатить». Итак, вот серебро для тебя, — долг, который я никому не должен.

Произнося это, он порылся в своем кошеле и вытащил один-единственный кусок серебра. Он держал его двумя пальцами, затем внезапно щелкнул ими в воздух. Двалия попыталась схватить монету, но она проскользнула между её пальцами в грязь. Винделиар присел на корточки, чтобы подать ей серебро, но она наступила на монету своей туфлей.

Торговец удачей отвернулся от нас и зашагал к своей тележке. Не оглядываясь, он добавил:

— Вам должно быть стыдно. Накормите этого ребёнка чем-нибудь. И если у вас вообще есть сердце, снимите цепь с её шеи и верните её домой.

Двалия сильно пнула Винделиара. Задыхаясь, он повалился на бок.

— Название судна! — потребовала она от обоих, и я почувствовала отчаянный болезненный толчок магии Винделиара.

Человек взобрался на свое место в тележке и, не оглядываясь, сказал:

— Морская Роза.

Он поднял уздцы и встряхнул ими. Его лошадь спокойно пошла вперед. Я задалась вопросом, помнит ли он вообще, что говорил с нами.

Двалия присела, чтобы взять монету. Она столкнулась с поднимающимся Винделиаром и свалила