Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Она снова посмотрела на Винделиара.

— Ты был почти таким же бесполезным, как он. В следующий раз я оставлю тебя на расправу толпе.

Она увеличила темп, досадуя, что я иду достаточно быстро, чтобы держать цепь ненатянутой. Я нащупала застежку, закрытую Винделиаром. Пальцы нашли её, но я не могла понять — как она открывается. Она ещё раз дернула цепь, и я снова споткнулась.

Двалия вела нас по улице в гору, вдаль от высоких зданий у гавани. Каждый раз она выбирала путь, где было меньше людей и фонарей на улицах, а те люди, мимо кого мы проходили, казалось, не находили ничего необычного в том, что она тащила меня за собой. Винделиар торопливо следовал за нами, догонял и снова отставал, всхлипывая и тяжело дыша. Я не смотрела на него. Он не был моим другом. Он никогда не был моим другом, и он сделал бы со мной все, что угодно, все, что повелела бы ему Двалия.

Мы свернули на темную дорогу, освещенную только светом от домов. Это не были добротные дома; свет пробивался сквозь трещины в стенах, а улица была грязная и вся изрезана колеями. Кажется, Двалия выбрала дом случайным образом. Она остановилась и указала на него.

— Стучи в дверь, — приказала она Винделиару. — Заставь их впустить нас.

Он сдержал всхлип.

— Не думаю, что смогу. Голова болит. Кажется, я болен. Я весь дрожу. Мне нужно…

Она ударила его свободным концом цепи, уронив меня на колени.

— Тебе ничего не нужно! Ты сделаешь это! Прямо сейчас.

Я прошептала:

— Беги, Винделиар. Просто убеги. Она не сможет поймать тебя. На самом деле она не сможет заставить тебя что-либо делать.

Он посмотрел на меня, и на мгновение его маленькие глаза стали большими и круглыми. Затем Двалия дважды сильно хлестнула меня свободным концом цепи, и Винделиар бросился к порогу дома и забарабанил в дверь, словно предупреждая о пожаре или наводнении. Человек, открывший дверь, требовательно спросил, что случилось. Затем его лицо внезапно смягчилось, и он сказал:

— Входи, друг! Входи, на улице уже стемнело!

При этих словах Двалия поспешила к двери, и я была вынуждена следовать за ней. Человек посторонился, пропуская нас. Шагнув за Двалией через порог, я поняла её ошибку. Молодой человек, который держал дверь и кивал, был не один. Двое старших мужчин сидели за столом и смотрели на нас. Старуха, которая помешивала что-то в котелке над невысоким очажным огнем, спросила у него:

— О чем ты думаешь, впуская незнакомцев в дом глубокой ночью?

Мальчик моего возраста посмотрел на нас с тревогой и подхватил полено, как дубинку. Взгляд женщины остановился на лице Двалии.

— Демон? Это демон?

Винделиар повернулся к Двалии с лицом, полным отчаяния.

— Я не могу больше это делать. Я просто не могу!

Он всхлипнул.

— Каждого из них! — пронзительно потребовала Двалия. — Прямо сейчас!

Я как раз переступала порог. Я крепко обхватила цепь под горлом и отступила как можно дальше.

— Я не с ними! — крикнула я безнадежно. Все в домике смотрели на нас, оцепенев от страха. Мой крик подстегнул их.

— Убийцы! Демоны! Воры! — внезапно закричала женщина, и парень бросился на Винделиара с поленом. Винделиар вскинул руки над головой, и парень нанес ему несколько звучных ударов. Двалия поспешно выскочила за дверь, но не успела избежать тяжелой кружки, брошенной одним из мужчин. Та попала в лицо, окатив пивом, и Двалия сердито закричала. Потом она убежала, таща меня за собой. Винделиар бежал за нами, взвизгивая, когда преследовавший парень бил его по плечам и по спине под одобрительные крики отца и дядьев.

Мы побежали дальше, даже когда семья прекратила преследование, потому что крики и грохот разбудили остальных жителей этих незатейливых домов. Мы спаслись от них, хотя вскоре Двалия, постоянно оглядываясь через плечо, сменила бег на шаркающую рысь, а затем на торопливый шаг. Винделиар догнал нас, рыдая и хватаясь руками за голову.

— Я не могу, я не могу, я не могу, — он повторял и повторял это, пока даже мне не захотелось ударить его.

Двалия вела нас обратно в город. Я дождалась, пока мы не окажемся на улицах с добротно выстроенными домами, с застекленными окнами и деревянными крыльцами. Затем я схватила цепь обеими руками, уперлась пятками и рванула её изо всех сил. Двалия не отпустила, но остановилась и посмотрела на меня. Винделиар стоял рядом со мной, его приоткрытые губы тряслись, руками он все ещё хватался за растрепанную голову.

— Отпусти меня, — твердо сказала я. — Или я буду кричать, кричать и кричать, пока эта улица не заполнится людьми. Я скажу им, что вы похитители и убийцы!

На мгновение глаза Двалии расширились, и я подумала, что выиграла. Потом она наклонилась ко мне.

— Сделай это! — подзадорила она. — Сделай это. Здесь найдутся свидетели, которые узнают нас, я не сомневаюсь. И будут люди, которые поверят, что ты была нашим партнером, служанкой, которая помогла нам ограбить и убить эту женщину. Вот история, которую мы расскажем, и Винделиар заставит Керфа это подтвердить. Мы все будем поддерживать друг друга. Кричи, девочка! Кричи!

Я уставилась на неё. Неужели так и будет? У меня не было никого, кто мог бы подтвердить мои слова. Торговец Акриэль была мертва, изрублена на куски. Внезапно эта потеря подкосила меня, как удар в живот. Она умерла из-за меня, как и предупреждал меня Винделиар. Я покинула тот Путь, о котором он говорил, и снова кто-то был мертв. Моя замечательная идея бежать от Двалии в очередной раз провалилась. Я не хотела верить россказням Винделиара о Пути. Было глупо и смешно думать, что у меня есть только один правильный путь, чтобы прожить свою жизнь. Но вот я снова жива, а те, кто помог мне, мертвы. Мне хотелось оплакать Акриэль, но моё горе было слишком глубоким, чтобы вызвать слезы.

— Я так и думала, — она усмехнулась и, отвернувшись, злобно дернула цепь. Цепь вырвалась из моих израненных рук, и я двинулась за Двалией в темноту.

Глава 16

ПИРАТСКИЕ ОСТРОВА

Мне снилось похищение ребёнка. Нет, не снилось. Шесть ночей этот кошмар кричал в моих снах ужасным предостережением. Ребёнка похищают. Иногда из колыбели, иногда с праздника, иногда во время утренней игры на свежем снегу. Как бы это ни происходило, ребёнок взмывает вверх, а затем падает. Когда украденный ребёнок приземляется, он становится чешуйчатым чудовищем с блестящими глазами и сердцем, полным ненависти. «Я пришел