Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Я поспешил за Альтией. Брэшен и Клеф остановились на безопасном расстоянии от носовой фигуры. Янтарь стояла одна на носу с прямой спиной и высоко поднятой головой. Упрямая поза. Носовая фигура обернулась и кинула ей что-то. Она не видела этого и оно упало на палубу со звоном разбитого стекла.

— Ещё! — потребовал он.

— Это все, что у меня есть сейчас. Но помоги мне и я обещаю, что попытаюсь достать тебе ещё.

— Мне нужно больше! Этого было недостаточно!

Взглянув в первый раз, я подумал, что тусклые огни играют с моими глазами. Но лицо Парагона больше не походило на моё. Оно было чешуйчатым как у Элдерлинга Дождевых Чащоб. Когда я посмотрел на него, его глаза сменили цвет. Они все ещё были голубыми, но голубой смешался с серебром. Глаза дракона. Он потянулся к Янтарь пальцами, усеянными черными когтями.

— Шут! Держись от него подальше! — крикнул я, и Парагон поднял глаза, чтобы посмотреть на меня.

— Не смей называть её шутом! — прорычал он сквозь зубы. — Она мудрее всех вас!

— Янтарь, что ты наделала? — закричала Альтия низким сорвавшимся голосом.

Брэшен молчал, в ужасе глядя на изменившуюся носовую фигуру.

— Она вернула мне мою истинную природу, по крайней мере, частично! — ответил им Парагон. Его лицо менялось, когда я смотрел на него, цвета переливались по чертам, которые мы разделяли. В темноте он блестел медной бронзой. Совершенный сомкнул когтистые руки вокруг Янтарь и поднял её с палубы. Он властно прижал её к груди и добавил: — Она знает меня, кто я, и не испугалась дать мне то, что мне всегда было нужно!

— Пожалуйста, корабль, успокойся. Поставь её обратно на палубу. Объясни нам все. — Брэшен говорил так, будто беседовал с непокорным десятилетним ребёнком. Спокойный, но держащий все под контролем. Мне жаль, что я не чувствовал себя также.

— Я не КОРАБЛЬ! — Внезапный крик фигуры согнал птиц с деревьев и отправил их в потемневший лес. — Я никогда не был кораблем! Мы драконы в ловушке! Порабощенные! Но мой верный друг показал мне, что я могу быть свободным.

— Верный друг, — прошептала Альтия, словно сомневаясь в обоих словах.

Брэшен подошел ближе к жене. Каждый мускул его тела напрягся, словно он был собакой на поводке, ожидающей освобождения. Он бросил взгляд через плечо на собравшуюся команду.

— Я справляюсь с этим. Пожалуйста, расходитесь и займитесь своими делами.

Они медленно ушли. Клеф не двигался. Он стоял там, где был, с серьезным лицом. Мой взгляд встретился с Лантом, он положил руку на плечо Спарк, подтянул её ближе к нему и подтолкнул Персеверанса намекая отойти. Я остался там, где был. Парагон держал Янтарь под подбородком, упираясь в грудь. Она слепо посмотрела на воду.

— Я должна была это сделать, — сказала она. Интересно, говорила ли она со мной или с бывшими друзьями?

— Она поставила меня на путь возвращения к моей настоящей форме! — объявил Парагон ранним звездам в глубоком темном небе. — Она дала мне Серебро.

Я осмотрел палубу и увидел, наконец, осколки стеклянного пузырька. Моё сердце замерло. Неужели она нашла это в моей сумке и взяла, не спросив меня? Не предупредив меня о своем плане? Каков был её план?

Голос Альтии был выше, чем обычно, когда она спросила:

— Твоей настоящей форме?

— Вы видите, что даже небольшое количество серебра сделало для меня? Если дать достаточно, я верю, что смогу избавиться от этих деревянных досок, которые вы прикрепили ко мне, и заменить парусиновые паруса крыльями! Мы станем драконами, которыми должны были быть!

Альтия выглядела ошеломленной. Она выразила свои мысли так, словно пыталась найти смысл слов, произнесенных на чужом языке.

— Вы станете драконами? Вы перестанете быть Совершенным? Как? — Затем, ещё более недоверчиво: — Вы бросите нас?

Он не обратил внимания на обиду в её голосе, предпочтя вместо этого обидеться на то, что её слова не смогли донести.

— Что вы хотите, чтобы я сделал? Как ты можешь хотеть, чтобы я оставался таким? Всегда исполнял прихоти других? Идти только туда, где нужен, неся бремя вперед и назад между портами людей? Бесполый? Пойманный в ловушку не своей формы? — От почти жалобного его голос превратился в яростный. Я ожидал, что его колкие слова ранят её, но она казалась неуязвимой для них.

Альтия бесстрашно шагнула к фигуре, повернувшись лицом к нему в затемняющем свете:

— Парагон. Не делай вид, что не понимаешь, что я чувствую по этому поводу. О тебе.

Он сосредоточил свой драконий взгляд на Альтии, пока его неподвижный взгляд не начал казаться синим огнем, кипящим в потрескавшейся печной стене. Он медленно развернул руки, все ещё такие странно человеческие, несмотря на их размер и угол. Он опустил Янтарь на палубу и безмолвно повернулся к нам спиной. Янтарь немного покачнулась, но устояла. Я попытался прочесть её намерения, чтобы увидеть в ней что-то от моего старого друга Шута. Вместо этого я увидел только Янтарь и снова почувствовал бездну восхищения от того, кем была эта женщина.

И на что она была способна.

Парагон отвернулся от всех нас, чтобы посмотреть на темную реку. Напряжение фигуры чувствовалось через волшебный корпус и каркас корабля. Я понял, что он говорит правду. Он не был кораблем. Он был драконом, преобразованным и захваченным людьми. И как бы он ни заботился о тех, кто им командовал, на каком-то уровне он чувствовал обиду. Возможно, даже ненависть.

И мы были полностью в его власти.

Моё тело словно сковало холодом, когда Альтия шагнула к Янтарь. Она напомнила мне крадущегося кота, который оценивает другого кота перед дракой. Маленькие шаги, точный баланс, невозмутимый взгляд. Она говорила низким, мягким голосом:

— Что ты сделала с моим кораблем?

Янтарь повернула невидящие глаза на голос Альтии.

— Я сделала то, что должно быть сделано для каждого живого существа. Что вы должны сделать для Проказницы, если представится такая возможность.

От упоминания Проказницы все мышцы в теле Альтии напряглись, а руки сжались в кулаки. Я видел, как женщины дрались. Я видел, как дамы в тонких платьях набрасывались друг на друга, плакали и кричали. И я видел, как торговки рыбой обнажают ножи, пытаясь разрезать и выпотрошить друг друга, так же холодно, как они обрабатывают рыбу. Альтия не была нежной леди в кружевах, и, наблюдая, как она управляет палубной командой и складывает оснастку, у меня возникло сильное уважение к силе, скрывающейся в этих руках. Но Шут никогда не был бойцом. Ослепший. И учитывая то,