Из Тени (Dragon Age) - Krilena

хороший командир, заглянул туда проведать своих раненых подчинённых. В дальнейшем его визиты стали продолжаться всё дольше, затягиваться непринуждёнными беседами с молодой, спешащей оказать помощь своим подопечным лекаркой. А позже и вежливые приветствия при случайных встречах этих двоих во внутреннем дворе замка обернулись взглядами, наполненными радостью и смущением. Но только та самая встреча на стене вечернего Скайхолда, впервые за пределами лазарета, хоть сколько-то подтолкнула их отношения к дальнейшему развитию.

Соловей предпочитает знать буквально всё, что происходит в замке, и это событие она не смогла пропустить, решив проследить за соратником. Правда, окончания встречи она, конечно, не дожидалась: не могла себе позволить быть настолько дотошным надзирателей, но увиденное и так её порадовало искренне, хотя и не переставала забавлять неуверенность этих двоих, загнавших себя в рамки слишком многих сомнений о правильности, уместности и даже банальном приличии.

Командир сделал, несомненно, важный шаг к той, которая становилась спасением от ужасов как дней минувших, так и настоящих, которая была олицетворением его освобождения от ошибочной ненависти к магам и добрая улыбка которой позволила ему вспомнить, какого это беззаботно улыбаться самому. Но когда казалось, что всё начинается налаживаться не только в делах Инквизиции, а и в личной жизни, состояние Каллена резко ухудшилось из-за так и непобеждённой лириумной зависимости.

Именно эту ситуацию описала Канцлер своим расплывчатым ответом. Безумец сначала не понял задора женщины, возмущённо глянул на неё, желая упрекнуть, что сейчас не время для шуток. Однако вскоре сновидец догадался, о каких отношениях между целительницей и храмовником ему намекают. И это уже не противоречило его планам, а даже, наоборот, шло на пользу, о чём он поспешил тут же сообщить.

Больше Левой руке нечего было скрывать, поэтому она вновь дала согласие.

— И последнее, — сновидец продолжил перечислять необходимое, — предоставьте мне письменные принадлежности. Я напишу рецепты зелий, которые фундаментальны при лечении от лириумной зависимости. Также несколько общих рекомендаций, в том числе по рациону и распорядку дня, которые особенно пригодятся на последнем, восстановительном этапе лечения.

— Вы знаете эти рецепты наизусть? — то ли удивилась, то ли усомнилась женщина, помня, что маг себя к лекарям не относит.

— Разумеется. Применение данных зелий разнообразно. Например, настойка, необходимая вашему храмовнику, потому что она способна ускорить вывод лириума из крови, в том числе рекомендуется к применению магам в случае передозировки лириумными зельями разной степени тяжести. Было бы весьма недальновидно не запомнить рецепт того, что однажды может спасти тебе жизнь.

Получив ответ и согласившись с итоговым планом лечения, Канцлер не стала медлить ни секунду, а вернулась в первую комнату, чтобы приказать солдатам, стоящим с той стороны входной двери, прислать агента, который уже и побежит исполнять её распоряжения. Безумец тем временем вновь подошёл к Каллену и призвал названное им ранее заклинание энтропии. Завладеть разумом столь ослабшего человека, даже не мага, на том достаточном уровне, чтобы погрузить в сон, у сновидца проблем не составило. Надо было только проявлять осторожность из-за непредсказуемой реакции лириума в крови храмовника на стороннюю магию.

Как итог, когда Лелиана перечислила поручения прибежавшему агенту и вернулась, то обнаружила интересную картину. Впервые за эти дни командор, пребывавший в нескончаемом беспокойном сне, затих. Лицо, отражавшее боль: телесную из-за выжигающего действия зависимости и моральную из-за кошмаров, — стало расслабленным, а постоянные подёргивания и невольные рваные движения прекратились. Казалось, что мужчина спит совсем обычным сном. Рядом же стоял сновидец и со знанием дела и профессионализма завершал свои манипуляции.

Но Безумец на этот раз не полностью ушёл в проделываемую работу, а даже позволил себе отвлечься, посмотреть на следящую за ним женщину. Однажды некие пришедшие мысли даже позабавили его.

— При одном лишь намёке на использование магии крови вы тут же стали мне угрожать, зато сейчас столь спокойно наблюдаете за моими действиями и не пытаетесь помешать, — озвучил эти мысли носитель метки.

— Я не могла быть уверена, что с помощью магии крови вы не задумаете совершить что-то опасное.

— А магию энтропии вы за опасную не считаете?

— А должна? — спросила Лелиана, ожидая лучше получить ответ от самого мужчины.

— Как посмотреть. Одна из причин непринятия магии крови заключается в том, что способы её использования ограничены лишь фантазией мага. Однако энтропия также позволяет многое. От более грубого воздействия на само тело жертвы, ослабления, до более тонкой манипуляции с сознанием вплоть до полного подчинения. И это не считая другие её формы. Например, схожее со школой духа использование жителей Тени для своих нужд, только более грубое, основанное на их убийстве. Или некромантия — фактически отдельная школа, которая варьируется от обычного вылавливания духов и подселения их во всевозможные неживые объекты, до грязной возни с останками, мумификации.

— К чему вы это говорите мне? Хотите, чтобы я к любой магии относилась столь же настороженно, как и к магии крови?

— Я только подмечаю непонятные мне полумеры сопорати этого мира, — пожал плечами Безумец, показывая, что нынешняя его болтовня не настроена на сложные дискуссии. — А насчёт опасности всей магии — нож тоже опасен, чей один удар способен лишить жизни любого.

— Не сравнивайте.

— Отчего же? Нож тоже доступен любому и может использоваться по-разному: кухаркой для нарезания пищи, а шпиону для убийств. Но это совсем не значит, что кухарка не сможет кого-то лишить жизни, а шпион будет убивать всех и всегда. Так что почему в вашем мире всё ещё используют ножи, а не создали для их складирования «Круги»?

Нынешние его слова не могли быть частью дискуссии, потому что сам Безумец не думал о чём-то тут спорить. Сказанное его только веселило, и ответ ему не требовался. Он сам прекрасно знал ответ на свой вопрос: почему? Потому что двуличие и лицемерие неотделимо от их мира.

Канцлер заметила этот задор, правильно поняла, что насмешливый вопрос был риторическим, поэтому и не стала отвечать. Да и о чём тут говорить? Он прожил в мире, где веками обществом правили маги, а она — где правил страх перед магами. Сколько бы они ни старались быть лояльны друг к другу, но отпечаток эпохи на сознании невозможно искоренить окончательно. А спор, вышедший за порог обычных слов и переросший во что-то уже более опасное, не имеет смысла, поэтому даже лучше его и не начинать.

Тем более магистр к тому времени как раз закончил. Теперь его посредственного участия в лечении не требовалось, а оставалось дождаться того, что он запросил. И для этого ожидания Безумец вышел из спальни. Пусть спящего они не разбудят,