Из Тени (Dragon Age) - Krilena

увидеть, что её силы окрепли, она стала способна на более сильные лечебные заклинания, отчасти научилась осознано принимать поддержку духов, что и поныне столпились вокруг неё, найдя в помощи ей свою добродетель. Мужчина почувствовал, как от девушки исходит тепло её же собственной магии, и он искренне порадовался, что за прошедший с их последней встречи год мир не осквернил это дарование, а позволил, наоборот, пустить её особенности на благое дело — бескорыстное целительство. Для самой магессы это, конечно, плохо, поскольку, кажется, она так и не научилась использовать даже самые простые стихийные заклинания, значит, и защищаться — тоже.

— Как тебе здесь живётся, милая? Не обижают? — проявил небывалую, для себя, заботу магистр.

— Нет, что вы. Мне здесь нравится. К нам все очень добры. Даже храмовники, — счастливо пропела девчушка и вспомнила только добрых больных, о которых ей приходилось заботиться, в том числе некоторых добродушных неунывающих солдат, которые в благодарность за лечение тащили ей цветы, сорванные в саду Скайхолда. Даже жалобы садоводов и строгая выволочка от командира за подобное вредительство не останавливали служивых, восхищавшихся целительницей за человеческое отношение и заботу к ним, казалось бы, обычным солдафонам. А о тех, кто готов был даже выбраться из своей койки и ползком покинуть лазарет, лишь бы не подпустить к себе целителя-мага, она старалась забыть, поскольку недовольные и злые будут всегда.

Безумец лишь снисходительно улыбнулся. Нет, нынешняя жизнь магов в его понимании также далеко не эталон свободы. Даже целители, казалось бы, борцы со смертью за чужие жизни, были вынуждены лишь стыдливо отворачиваться и стараться не замечать невежества. Попробовала бы какая-нибудь шавка в его время гавкнуть на мага — этот «гавк» стал бы для неё последним. Так что девушка может радоваться лишь из своих наивности и незнания, с детства повидав лишь произвол храмовников.

Ну и пусть… не каждому же в их жестоком мире становиться убийцей.

Эта встреча оказалась столь приятна, что момент, когда они вынуждены были прервать объятие, показался пыткой. Но это необходимо было сделать — это понимали и он, и даже она. Он никогда не будет добрым дядюшкой, искренне озабоченный проблемами и переживаниями девчонки. И она видела в нём хорошего человека, спасителя, кумира, но никак не друга или родственную душу, с кем можно непринуждённо поболтать о насущном, рассказать все новости за последний год или поинтересоваться его делами и приключениями. Поэтому когда она отошла, то не стала заваливать старшего мага не прошеными вопросами. Магесса, всё ещё радостно улыбаясь, лишь осмотрела мужчину, убедилась, что с последней их встречи он здоровее выглядеть не стал, но ещё более болезненнее — тоже, и тактично промолчала. Хотелось ей выразить лишь сожаление, что её брат не знает, что мужчина вернулся.

Да только… вернулся разве? Девушка обратила внимание, что встретились они не во дворе Скайхолда, а в какой-то пустой комнате, без свидетелей, будто магистр и не хотел, чтобы о его появлении знали… Именно это первым насторожило магессу, когда всепоглощающая радость отпустила её. Потом она заметила изменения в мужчине: он стал каким-то чужим, пугающим, недосягаемым. Когда они его встретили во Внутренних Землях, он представился беглецом, несколько чудным и отстранённым от мира, зато сейчас стоит гордо, прямо, а взгляд белых глаз слишком уж строгий, пронзительный. Если бы впечатление о нём при первой встрече не завладело её юношеским умом, она бы его точно испугалась.

Хотя в комнате сейчас была та, которая пугала юную магичку куда больше. О сновидце девушка знала только хорошее, зато вот об опасности сенешаля слышала из первых уст.

Тайный Канцлер смогла даже в этой небольшой комнате стать тенью и оказалась зашедшей молодой магессой даже незамеченной. Лишь когда Безумец глянул в сторону барда, а девушка проследила за его взглядом и обернулась, она обнаружила, что они были здесь не одни. При виде Соловья лекарка вздрогнула, испугалась и тут же поникла. Наверняка её страшило ни что-то конкретное в молчаливом силуэте Соловья, а общее представление, которое сложилось из сплетен и слухов жителей Скайхолда о Тайном Канцлере. И, конечно же, после таких слухов никому бы не хотелось остаться наедине со страшной, таинственной женщиной. Сестра Соловей никогда не должна быть в центре внимания: она шпион, незримо наблюдает, следит и всё контролирует. А значит, если она решила с кем-то поговорить, то это, ой как, не к добру.

Неизвестно, сколько сил потребовалось магессе, чтобы совладать с накатившей на неё паникой и произнести хоть сколько-то членораздельное приветствие. В ответ она получила лишь скупой кивок… хотя, может быть, это просто шелохнулся капюшон женщины от мимолётного движения, а сама она так и осталась стоять статуей. На самом деле Лелиана не пыталась нарочно напугать конкретно эту девчонку — она всегда придерживалась такого поведения в присутствии подчинённых.

— Проследуй за мной, — Безумец, спасая целителя от мыслей, слишком уж отвлекающих от задания, которое он собирался ей дать, взял её за руку и ласково приказал.

С помощью такой тактильной коммуникации — взятие за руку — магистр напомнил девушке, что на самом деле она не осталась один на один со страшным Канцлером и что здесь был человек, которого она считала хорошим, и, значит, он не позволит ей навредить. Сработало. Лекарка отвлеклась, вновь глянула на мага, приходя как раз к этой мысли, поэтому вскоре уже доверительно кивнула. И когда сновидец вновь направился во вторую комнату, девушка покорно посеменила за ним.

Впрочем, недолго пришлось волноваться о лицах, которые её окружают, поскольку стоило ей увидеть того, кому требовалась помощь целителя, как беспокойство за него захватило магессу полностью. Буквально оцепенев, девушка смотрела на знакомого ей командира. Она не поверила в покой, в который загнала спящего энтропийная магия, поскольку либо сама, либо духи почувствовали, что Каллен был страшно истощён и болен. Значит, вот почему в один день командор исчез: не уехал на секретное задание, а заболел, и серьёзно. А ей ведь даже не сказали…

Целитель должен быть приучен помогать пациентам — как бы плохо они ни выглядели, — и также стойко переживать нередко случавшиеся их смерти. Но сейчас по лицу девушки побежали слёзы, как бы подтверждая, что она видела перед собой не просто командира, о котором знала лишь то, что он сильно муштрует своих солдат, а дорогого сердцу человека, которого так страшно было потерять.

Безумец поймал на себе взгляд Канцлера, которая усмехнулась, мол, я же говорила. И правда, мужчина до конца не верил сказанному женщиной, подозревал какую-то недосказанность. Но сейчас окончательно