Реформация. История европейской цивилизации от Виклифа до Кальвина: 1300—1564 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

печатника опубликовать "Три главы о французской болезни", в которых так ругал врачей, что буря оппозиции заставила его возобновить свои скитания. Он хотел опубликовать более крупный труд на ту же тему, но городской совет запретил его печатать; Парацельс в письме к совету с неумелым красноречием отстаивал свободу печати; книга так и не была напечатана при его жизни. В ней содержалось лучшее клиническое описание сифилиса, которое было написано до сих пор, и рекомендовались внутренние дозы ртути, а не наружное применение. Сифилис стал ареной борьбы растительной и химической терапии.

Переехав в Сен-Галль, Парацельс полгода жил в доме одного из пациентов. Там и позже он написал свой Opus paramirum - "очень замечательный труд", Paragranum - "против зерна" и Die grosse Wundartzney ("Великая хирургия"), все на грубом немецком языке. Они представляют собой груды сырой руды, в которых то тут, то там попадаются драгоценные камни. В 1534 году он вновь обратился к магии и написал Philosophia sagax, компендиум оккультизма.

После смерти своего пациента в Сен-Галле он снова отправился в путь, переезжая с места на место в Германии, иногда прося хлеба. В юности он высказывал некоторые религиозные ереси: что крещение имеет лишь символическое значение, что таинства хороши для детей и глупцов, но бесполезны для людей умных, а молитвы к святым - пустая трата времени.91 Теперь (1532 г.), бедный и побежденный, он пережил религиозное "обращение". Он постился, раздавал оставшееся имущество бедным, писал благочестивые сочинения и утешал себя надеждами на рай. В 1540 году епископ Зальцбурга предложил ему убежище, и человек, который за пятнадцать лет до этого поощрял там революцию, с благодарностью принял его. Он составил завещание, завещав свои немногочисленные монеты родственникам, инструменты - городским хирургам-парикмахерам, а 24 сентября 1541 года предал свое тело земле.

Он был человеком, побежденным собственным гением, богатым разнообразным опытом и блестящим восприятием, но слишком мало обученным, чтобы отделить науку от магии, слишком недисциплинированным, чтобы контролировать свой огонь, слишком злобно враждебным, чтобы привнести свое влияние в свое время. Возможно, его карьера, наряду с карьерой Агриппы, помогла раздуть легенду о Фаусте. Еще столетие назад люди, страдающие от эпидемии в Австрии , совершали паломничество к его могиле в Зальцбурге, надеясь исцелиться с помощью магии его духа или его костей.92

VIII. СКЕПТИКИ

Шестнадцатый век был плохим временем для философии; теология поглощала активных мыслителей, а вера, правящая всеми, держала разум в узде. Лютер отвергал разум как склонный к атеизму,93 Но случаи атеизма были редки. Один голландский священник был сожжен в Гааге (1512 г.) за отрицание творения, бессмертия и божественности Христа,94 но он явно не был атеистом. "В этом году, - писал английский летописец под 1539 годом, - в Парижском университете умер великий доктор, который говорил, что Бога нет, и придерживался этого мнения с двадцати лет, и ему было больше четырехсот лет, когда он умер; и все это время он держал это заблуждение в тайне".95 Гийом Постель в 1552 году опубликовал книгу Contra atheos, но слово атеист редко отличалось от деиста, пантеиста или скептика.

Скептики были достаточно многочисленны, чтобы Лютер мог нанести им удар. "Для слепых детей мира, - как сообщается, говорил он, - статьи веры слишком высоки. Что три личности - это один Бог, что истинный Сын Божий стал человеком, что во Христе две природы, божественная и человеческая, и т. д. - все это оскорбляет их как вымысел и басня"; а некоторые, добавил он, сомневаются, что Бог создал людей, чье проклятие Он предвидел.96 Во Франции было несколько скептиков бессмертия.97 Бонавентура Деперье в своей книге "Cymbalum mundi" (1537) высмеивал чудеса, противоречия Библии и преследования еретиков. Его книга была осуждена Кальвином и Сорбонной и сожжена официальным палачом. Маргарите пришлось изгнать его со своего двора в Нераке, но она посылала ему деньги, чтобы поддержать его жизнь в Лионе. В 1544 году он покончил с собой, оставив свои рукописи Маргарите, "покровительнице и хранительнице всех благ".98

Дух сомнения проявился в политике в виде нападок на божественное право и неприкосновенность королей; и здесь скептиками обычно выступали протестантские мыслители, чувствующие себя неуютно при католических правителях, или католические мыслители, страдающие от триумфа государства. Епископ Джон Понет, обиженный на Марию Тюдор, опубликовал в 1558 году "Краткий трактат о политической власти", в котором утверждал, что "многообразные и постоянные примеры, которые время от времени приводились для низложения королей и убийства тиранов, самым несомненным образом подтверждают, что это наиболее истинно, справедливо и согласуется с Божьим судом..... Короли, князья и правители имеют свою власть от народа... и люди могут восстанавливать своих доверенных лиц... когда им это угодно".99 Джон Мейджор, шотландский профессор, который помог сформировать сознание Джона Нокса, утверждал, что, поскольку вся светская власть проистекает из воли общества, плохой король может быть свергнут и казнен, но только в соответствии с надлежащей правовой процедурой.

Самым интересным противником королевского абсолютизма был молодой католик, который добился скромного бессмертия, умерев на руках у Монтеня. Этьен де ла Боэти, по словам несравненного эссеиста, "был, на мой взгляд, величайшим человеком нашего века".100 Сын высокопоставленного чиновника в Перигоре, Этьен изучал право в Орлеане и, не достигнув установленного возраста, был принят советником в Парламент Бордо. Около 1549 года, будучи девятнадцатилетним юношей, вдохновленным республиканскими идеями в результате изучения греческой и римской литературы, он написал - так и не опубликовав - страстную атаку на абсолютизм. Он назвал ее "Discours sur la servitude volontaire", но поскольку она осуждала диктатуру одного над многими, ее стали называть "Contr'un", "Против одного". Вслушайтесь в ее пламенный призыв:

Какой стыд и позор, когда бесчисленные люди добровольно и даже рабски подчиняются тирану! Тиран, который не оставляет им никаких прав ни на имущество, ни на родителей, ни на жену, ни на ребенка, ни даже на собственную жизнь - что за человек такой тиран? Он не Геркулес, не Самсон! Часто он пигмей, часто самый жалкий трус среди всего народа - не его сила делает его могущественным, он часто раб самых мерзких шлюх. Какими жалкими созданиями являются его подданные! Если двое, трое или четверо не восстают против одного, это вполне объяснимый недостаток мужества. Но когда сотни и тысячи не сбрасывают оковы с одного человека, что остается от индивидуальной воли и человеческого достоинства? .... Чтобы освободиться, не обязательно применять силу против тирана. Он падает, как только страна устает от него. Народу, который он унижает и порабощает, нужно лишь отказать ему в каких-либо правах. Чтобы