Не будите Гаурдака - Светлана Багдерина

А когда закончится, тогда что?..

Дзинь-дондон-дон-дондон-дзень-дзень…

Попытаться достать короля? Щита, вроде, вокруг него нет… пока… Но поставить наполовину готовый щит, выкрикнув одно недостающее слово или сделав один последний пасс — дело даже не секунды… И тогда его шанс — его единственный шанс избавиться от этой гадины пойдет прахом.

Вместе с Абу.

Дзень-дондондондондон-дзинь-дзинь-дзинь…

Потому что он всё равно ударит по нему.

Дзень-дондондон-дон-дон-дзень-дзинь-дзень…

Он так сказал.

Дзинь-дон-дон-дондондон-дзинь-дзень…

К-кабуча!!!..

Дзинь-дон-дон-дзень-дзинь-дзинь…

Но если защитить Абу, а щит пробьется… Какой, к якорному бабаю, щит можно поставить за секунду, да даже за две, без подготовки!.. Картонка была бы надежней и прочнее!.. Бумажка, сложенная в два слоя! В один!!! Паутина!!!..

Кабуча, кабуча, кабуча, кабуча!!!..

Дзинь-дон-дондондон-дзень-дзень…

Если бы не этот треклятый кооб, если бы у меня был посох, если бы только у меня сейчас был мой посох, я бы ему евойный дворец…

И тут сердце чародея сбилось с такта.

Он понял.

Он понял, что ему нужно делать, чтобы хоть немного уравнять шансы.

Для начала.

Если только ему повезет, если только ему повезет, если только ему хоть чуть-чуть, хоть самую малость, хоть капельку, хоть самую крохотную крошечку повезет…

Лишь бы не думать о своем положении, об Иване, о друзьях, о Гаурдаке — потому что не только заплакать или закричать, но даже испустить самый слабый и невнятный стон она не могла, а, значит, рецепт против невыносимо-тоскливого, разрывающего душу отчаяния был один: не думать, не думать, не думать…

Дзень-дондондондон-дзинь-дзинь…

Хоть он и ждал, готовился и настраивался на этот момент, немудрящая жестяная музыка оборвалась неожиданно, и Агафон едва не потерял драгоценные доли секунды.

…дзинь.

Ему повезло.

Ощутив в себе мощным горным потоком выпущенную на волю магическую силу, он выдохнул, смеясь, выкинул вверх руку и радостно выкрикнул самое короткое из подходящих моменту заклинаний.

Многоярусная золотая с ажурными хрустальными подвесками люстра вдруг обнаружила, что связывающий ее с потолком стержень куда-то подевался, спохватилась, вспомнила про закон всемирного тяготения, и с нездешним звоном рушащихся небесных сфер нетерпеливо устремилась к полу.

Заодно накрыв собой вопросительно задравшего на перезвон голову хозяина дворца.

Но торжествовать было еще не время.

Вторая секунда — и, зажмурившись, маг рванулся всем существом своим к скованному чарами Абуджалилю, исступленно и отчаянно пытаясь растопить, разбить, разнести, расколотить сковывающий его кокон…

Напрасно.

Еще усилие, страстное желание защитить друга, стать с ним единым целым, чтобы вместе, вдвоем справиться с неподдающимся заклятьем, хоть чуть-чуть истончить, истощить, растопить его…

Нет.

— К-кабуча…

Люстра взорвалась на миллионы осколков, разя все мягкое и живое на своем пути.

— К-кабуча!!!..

Громадный черный ифрит вырос там, где только что бесформенной грудой лежала куча хрусталя, короля и золота, сверкнул черной яростью, и лиловые молнии из его груди, раскалывая свет, воздух и, казалось, саму ткань бытия, ринулись к обидчику…

Но вмиг вспыхнувший на их пути жесткий щит, выставленный Агафоном, выдержал.

Щит, выставленный силой двух магов, и силой двух магов превратившийся в щит упругий.

И теперь спешно сооружать защиту от собственных же молний пришлось уже королю.

У его премудрия на то, чтобы радоваться или торжествовать, эмоций не оставалось — всё ушло в глубочайшее и ошеломительное изумление.

Этого ведь не может быть!..

Кабуча, кабуча, кабуча, кабуча, этого же просто не может быть!!!..

Потому что этого просто не бывает!!!

Я теперь могу брать силу Абу? Использовать ее, как свою?..

Сбрендить можно!!!..

Но я же не хотел к нему подключаться! Я не знаю, как! Вернее, знаю! Знаю, что на расстоянии это ведь невозможно!!!..

Невозможно?!

ХА!

Н-ну, держись, кадавр!!!

Абуджалиль, всё еще неподвижный под действием прочного заклятья, зажмурил глаза, и в считанные секунды стал бледнее Эссельте. Если бы не стеклянная оболочка, заковывавшая его в латы прочнее стальных, он, наверное, уже без сил обрушился бы на пол, закрыл голову руками, уткнулся лицом в плиты и, может быть, даже закричал…

Да, он никогда не был смельчаком, сам Абу был бы первым, кто признал это. Но бей его сейчас, швыряй, коли, режь, терзай — разорвать установившуюся внезапно связь, оставив товарища один на один с самым ужасным противником Сулеймании, он не даст. Сейчас, в центре вихря сшибающихся, раздирающих и уничтожающих друг друга самых ужасных магий, он мог терять сознание, разум, надежду, силы, мужество и волю, поочередно или всё сразу, но ни за что не позволил бы себе потерять лишь одно — неожиданно возникшую и загадочно усиливающуюся каждый миг связь с Агафоном. Они теперь были одним целым, в двух телах, но с одним комплектом мыслей, чувств, эмоций и желаний.

Мой дар — его дар.

Моя сила — его сила.

Мои умения — его умения.

Его ярость — моя ярость…

Премудрый Сулейман, как хорошо, что я никогда не был и не буду боевым магом!

Ну и, конечно, если бы поблизости случилось еще с десяток волшебников, пожелавших присоединиться к нашему союзу, было бы еще лучше…

Фактор внезапности и нахальства, как это бывало не раз в практике Агафона, сыграл и в этой схватке решающую роль (Крайне отрицательного, вздорного и гадкого персонажа).

Может быть, до безрассудной попытки захватить его врасплох, король и был готов на милосердие и снисходительность к проигравшим.

Сейчас же о помиловании его мог умолять хором весь Белый Свет — и он бы не услышал.

Ослепляющая и оглушающая злость, лишающее чувств и разума неистовство и безудержная ярость, в один миг взбурлившие на вспыхнувшем исполинским костром скудно тлевшем ранее безумии — таков был единственный возможный для него ответ на второе за несколько часов поражение на собственной территории.

Всё.

Игры кончились.

Больше для него не существовало ни дома, ни гостей, ни знакомого мира, ни привычной череды обличий и обычаев — ничего.

Остались только унижение, гнев и ненависть.

Изысканные заклинания и словоформы были отброшены, пассы и жесты забыты, правила и условности попраны — по залу, блиставшему еще несколько минут назад томной роскошью, с диким ревом и завываниями носились лишь взбесившиеся сгустки чистой энергии стихий.