Правда о Bravo Two Zero - Майк Эшер

В один из моментов того вечера произошла небольшая трогательная церемония, когда Мохаммед передал мне бинокль Винса Филипса. Я внимательно осмотрел его — бинокль был серьезно поврежден, и хоть и был оливково-зеленого цвета, точно не был стандартного британского армейского образца. Тем не менее, я помнил, что Райан в своей книге упоминал, что перед операцией, будучи в Абу-Даби, члены группы купили несколько небольших биноклей, названные им "отличным вложением денег". Разумеется, подумал я, это могло поддержать заявление Мохаммеда, что бинокль принадлежал умершему Винсу.

Позже я спросил его, не знает ли он каких-нибудь танковых капониров поблизости, надеясь найти место дневки Райана 25 января. Он выглядел озадаченно и начал спрашивать остальных: "Что он имеет в виду?" Никто, казалось, не знал, так что мне пришлось объяснить, что я ищу своего рода яму в земле, где бы могли укрыться британские солдаты. Лицо Мохаммеда внезапно просветлело. "Я знаю, что это", сказал он. "Место, где я нашел следы на следующий день после того, как отвез Флипса в морг — но оно никак не связано с танками. Это водосборный бассейн, который бедуины построили с помощью бульдозера".

"Вы имеете в виду, что вернулись в то место после того, как забрали тело Филипса?"

"Да. Я думал, что этих людей там могло быть больше. Предыдущим днем я видел следы у тела Флипса, и знал, что он был не один. Я вернулся, взяв с собой еще пятерых человек — в основном, своих родственников".

С того момента, как я оказался на плато, то недоумевал, зачем танкам находиться в этих местах, когда они были нужны на фронте, в Кувейте, и идея, что "танковый капонир" в действительности был бедуинским водосборником, казалось, имела больше смысла. Следующим утром, вскоре после рассвета, мы отправились на пикапе Мохаммеда осмотреть "капонир". Пока мы ехали, я спросил Мохаммеда, много ли таких бассейнов в окрестностях. "Нет", сказал он. "Этот — единственный, который я знаю. В последние годы мы их не рыли из-за засухи. На самом деле, сейчас от него мало что осталось, потому что все эти годы он разрушался дождем и снегом, но в то время, когда я нашел Флипса — десять лет назад — он был весьма глубоким".

На удивление скоро после начала нашей поездки он остановил машину и показал мне овальных очертаний выемку глубиной не более одного фута, частично окруженную тем, что очевидно когда-то было высоким земляным валом. Смотреть тут было особенно не на что, но это явно были остатки какого-то рода земляного сооружения, и я точно не натыкался ни на что подобное в этих местах. Разумеется, подумал я, это должно было быть оно.

"Так это сюда вы приехали на следующий день после того, как нашли Филипса?" спросил я Мохаммеда.

"Да", сказал он. "Я вернулся еще с пятью людьми, и мы пошли по следам назад от места, где я нашел тело. Тогда было очень много грязи, и следы были ясно видны. Я мог точно сказать, что это не были следы местных жителей. Как бы то ни было, когда мы подъехали, то нашли очень много нечетких, стертых следов вокруг водосборника — знак того, что люди, бывшие здесь, не просто прошли мимо, но и провели здесь некоторое время. Тут были весьма глубокие колеи, ведущие в яму, и вокруг них снова множество следов. Они вели на север, непосредственно к тому месту, где я нашел тело".

Я оглянулся, и заметил, что дома Дулейм, где мы обедали, были ясно видны на расстоянии не намного больше километра к востоку. Я снова задумался, не были ли они или их предшественники ошибочно приняты Райаном за военный пост. Это было крайне важно, понял я, потому, что именно очевидная близость военного поста (или транспортного средства) не дала SAS-овцам сгрудиться вместе, приготовить горячее питье или просто двигаться — любые из этих действий, возможно, спасли бы Винсу жизнь. Райан даже подчеркивает в своей книге, что Винс спросил его, могут ли они собраться вместе, прижавшись к друг другу, на что Райан ответил, что "двигаться слишком опасно".

Мохаммед подтвердил, что в 1991 году на этом месте не было никаких зданий, а что касается военного поста, то здесь никогда не было ни одного, сказал он. Ближайшей воинской частью была та заброшенная, что я видел более чем в пятнадцати километрах отсюда, идя по следам Макнаба. Ее не было бы видно даже если забраться на обваловку капонира.

" А как насчет каких-нибудь военных машин?"

"В то время здесь не было никаких военных машин", решительно сказал Мохаммед. "Я был здесь в то время, и я бы увидел их или видел их следы. Никто не сможет проехать здесь так, чтобы бедуины не узнали. Тут не было никакого военного поста и никаких машин, и никакого дома, который можно было бы за них принять".

Что удивило меня в этом "капонире", так это насколько близко он был к дороге — не больше, чем в десяти километрах. Это было удивительно, потому что Райан говорит, что 25 января они ушли от дороги примерно в 00.30, а сюда прибыли только в 05.00 — десятикилометровый марш за четыре с половиной часа. Когда я повнимательнее изучил карту Райана, стало похоже, что дневка 25 января находится примерно в десяти километрах к северу от дороги, и, предположительно, может оказаться этим местом. А если так, то можно как следует прикинуть расстояние, на самом деле пройденное Райаном в ночь с 24 на 25 января. Игнорируя свою собственную карту, он пишет, что от НП они прошли шестнадцать километров на юг, потом десять километров на запад, потом еще десять-пятнадцать — на север, обратно к дороге. Тогда, по самой щедрой оценке, к полуночи 24 января его группа за восемь часов прошла от места своего изначального укрытия, лишь около сорока километров а не шестьдесят, как сообщает в своем отчете де ла Бильер. Это, между прочим, означало бы, что они шли, делая не по девять километров в час, как говорит Райан, а по пять — стандартный темп для не обремененного патруля SAS в хороших условиях.

Если место дневки 25 января находилось всего в десяти километрах к северу от дороги, то даже приняв на веру данные Райана, его группа той ночью прошла только пятьдесят километров, а не семьдесят, о которых он говорит. Однако, судя по его карте, расстояние может оказаться даже меньше — возможно, не более сорока километров. Любой, кто попытается пройти сорок километров ночью по бездорожью в неизвестной местности, с грузом в тридцать килограммов, признает, что это будет значительный подвиг. Но пройти семьдесят, или, по утверждению Макнаба, "сделать два марафона" — блажен кто верует. Кстати, если Райан той ночью прошел пятьдесят километров за одиннадцать с половиной часов, тогда средний темп составил 4,3 километра в час — результат, который большинство членов SAS считает весьма неплохим, учитывая отвратительные условия.

Моей следующей задачей было измерить расстояние между обваловкой и местом, где Мохаммед нашел тело Винса. Я попросил Мохаммеда отвести меня туда, где мы построили карн, двигаясь по прямой. Хотя я не мог разглядеть небольшую груду камней непосредственно от капонира, очень скоро она появилась в поле зрения посреди плоской пустыни. В определенных с помощью GPS данных не могло быть ошибки. Место, где умер Винс, было точно в трех километрах от "капонира". Я проверял это снова и снова, но не было никакого сомнения. От места, где Райан и остальные устроили дневку до места, где они потеряли Винса, было три километра. При том темпе, с которым они шли предыдущей ночью, это был бы менее чем часовой переход, но принимая во внимание, что они очень сильно страдали от гипотермии, это, возможно, заняло часа полтора. Однако Райан в своей книге четко говорит, что той ночью они сделали сорок километров и потеряли Винса, пройдя двадцать. Я уже отметил, что, поскольку дорога на Крабилу лежит всего в шестнадцати километрах к северу от "капонира", исчезновение Винса произошло бы к северу от нее, в то время как Райан заявляет, что это случилось южнее. Более того, Райан в своей книге ясно дает понять, что ухудшение состояния Винса было постепенным процессом, растянувшимся на часы, в ходе которых они пытались подбодрить его, но со все убывающим успехом.

Если Винс пропал в течение всего одного часа с момента начала движения, это сразу же представляет все происшедшее в совершенно другом свете. Это значит, что даже дата, выбитая на надгробном камне Винса на кладбище Св. Мартина в Херефорде — 26 января 1991 — вероятно, была неверна.

Райан говорит, что они оставили "капонир" примерно в 18.30, так что если моя информация была верна, время, когда Винс свалился в изнеможении — или, по крайней мере, исчез — было, должно быть, не позднее 20.00 25 января. Если то, что рассказал мне Мохаммед, было верно, то Райан, должно быть, совершенно запутался в событиях той ночи, поскольку даже факты, которые он сообщил в Полку, были неправильными. Это подтверждено официальным письмом командира Полка госпоже Филипс, сообщающим ей о смерти Винса, в котором утверждалось, что он заблудился "в течение ночи, и умер в ночь с 25 на 26 января". Эта информация, которая могла поступить только от Райана, предполагает, что исчезновение Винса Филипса произошло уже совсем по ходу ночного марша, а не в каких-то трех километрах — 1,8 мили — от отправной точки. Райан совершенно точно говорил семье Филипса, что Винс умер ночью 25 января — почему, тогда, на надгробии стоит дата 26 января?