Правда о Bravo Two Zero - Майк Эшер

КНИГИ РАЙАНА И МАКНАБА содержат краткое описание последних часов, проведенных Стэном на свободе, основанное на личном общении и послевоенном официальном отчете. Собственный рассказ Стэна вошел в документальный телевизионный фильм, впервые показанный в феврале 2002 года. Райан писал, что Стэн прошел вместе с пастухом около четырех часов, пока в отдалении, они не увидели группу зданий и стоящих снаружи машин. Человек указал на них и повернул обратно, предоставив Стэну идти к ним самостоятельно. Когда он приблизился к зданиям, появился араб в белой дишдаше, которого Стэн попытался вовлечь в беседу. Человек нырнул в свою машину — Тойтоу Лэндкрузер — и, думая, что он полез за оружием, Стэн выстрелил в него. На звук выстрела из здания выскочило восемь ополченцев, вооруженных AK, и Стэн начал стрелять в них, сняв двоих, когда у него кончились боеприпасы. Он сделал попытку залезть в Лэндкрузер, но пока возился с ключами, лобовое стекло разлетелось, и в его лицо уперся ствол автомата. Бешено паля в воздух, иракцы скрутили его, кинули в другой автомобиль и отвезли в ближайший город, где его допросили и напоили чаем. Позже, однако, его лишили пищи, завязали глаза, и избили столь жестоко, что у него произошел линейный перелом черепа. В конечном счете, он встретился с Макнабом и Динджером в пересыльном центре в Багдаде.

Рассказ Стэна о его захвате иракцами, показанный в телевизионной реконструкции, в общих чертах совпадает. И хотя версия событий, по словам Макнаба, рассказанная ему Стэном при встрече, в основном та же самая, но отличается некоторыми деталями. Макнаб, например, сообщает, что пастух — старик по его версии — добровольно предложил отвести их к дому и машинам, и рисовал картинки на песке. В то время как из отчета Макнаба следует, что Стэн намеревался угнать машину, вернуться на ней и той же ночью сделать финальный бросок через сирийскую границу, рассказ Райана не столь однозначен. Несмотря на слова Стэна о возможности заполучить машину, Райан повторяет, что был убежден, что иракцы не будут помогать им. Он уподобил свое положение двум немецким парашютистам, окажись они заброшенными в Великобританию во время Второй Мировой войны — любой англичанин, предлагая им помощь, будет делать это только как уловку, "чтобы застать нас врасплох", как писал Райан. По ходу дела Райан четко сказал своему товарищу: "Для нас это будет означать разделение", — почти подсознательно понимая, что его друг не вернется. В тексте Макнаба место, куда пастух привел Стэна — хижина, а не группа зданий, а человек, которого он застрелил, не араб в белой дишдаше, а солдат. Затем выскакивает группа из еще шести или семи солдат, Стэн делает три выстрела, поразив двоих, после чего у него происходит задержка. Он бросается бежать к автомобилю, где его останавливают ударом приклада в ребра.

Я СПРОСИЛ АББАСА, НЕ ЗНАЕТ ЛИ ОН в пустыне поблизости какой-нибудь отдельно стоящий дом, хижину или группу зданий, и он снова превзошел все ожидания. Когда тем вечером я разбивал лагерь на склоне широкого вади, он появился и сказал, что знает тут только один такой дом — примерно в десяти километрах отсюда и в двенадцати от дороги, ведущей к Ани, ближайшему маленькому городку. Сейчас в доме никто не живет, но он принадлежал человеку из его собственного племени по имени аль-Хадж Абдалла, образованному человеку, живущему в Ани, но владеющему большим стадом овец. Абдалла, сказал он мне, знал о произошедшем здесь в 1991 году захвате британского солдата. Мало того, что этот Абдалла был дальним родственником Аббаса, но он еще и столкнулся с ним в Багдаде. Его вместе с ним, его отцом и Аднаном Бадави представили Саддаму Хусейну как еще одного гражданина, помогшего расстроить планы заброшенной на иракскую землю десантно-диверсионной группы.

Той ночью Аббас и я несколько часов просидели за разговорами у костра. Он рассказывал о годах своей службы в Силах Спецназначения во время Ирано-Иракской войны. Как боялся смерти, пока не увидел во сне деда, который сказал ему не бояться. Он описал бои, в которых был ранен, страшные подробности рукопашных схваток, и рассказал мне, как на нейтральной полосе столкнулся лицом к лицу с иранцем. "Он был здоровенным парнем", сказал он. "А у меня не было патронов, и у него тоже. Он полез за гранатой, а я прыгнул на него и изо всех сил ударил прикладом. Когда он упал, я схватил камень и, все продолжил колотить и колотить его, пока он не испустил долгий хрип. Да смилуется надо мной Всевышний, выбор был либо он, либо я. В другой раз я с другом полз по холму, а иранцы начали стрелять по нам из пулемета. Пуля попала мне в шлем и я потерял сознание, а мой друг дотащил меня до наших окопов. Он получил благодарность за это.

"Бог свидетель, я много раз бывал на волосок от смерти, и теперь больше не боюсь ее. Ее боишься, только если очень привязан к каким-то вещам в жизни. Я люблю своих детей, но знаю, что они не моя собственность, а всего лишь даны мне Богом на какое-то время. То же самое с деньгами или домашним скотом — мы всего лишь распорядители нашего богатства. Оно принадлежит не нам, но Богу, и мы ничего не сможем взять с собой, когда умрем. Моя единственная проблема — это лодыжка. Я больше не могу бегать или много ходить. Здешние доктора не боятся Бога. Они оперировали меня в Багдаде, но стало только хуже. Как думаете, в Англии смогли бы сделать операцию лучше?"

У Аббаса были качества, которые больше всего восхищали меня в бедуинах: храбрость, выносливость, гостеприимство, лояльность и великодушие. Он был простым человеком с несложными видами на будущее, втянутым в адскую войну, видевшим худшее, что мог продемонстрировать современный мир, но никогда не терявшим простоты и скромности. И я понял, что Аббас был ключом ко всей этой истории — не только моего собственного исследования, но и самой истории Браво Два Ноль. Судьба — странная хозяйка, думал я. Патруль Энди Макнаба был выброшен на порог к человеку с двенадцатилетним опытом службы в Силах Спецназначения, который обнаружил их и организовал преследование и нападение. Все произошедшее с ними явилось следствием его внимательности. Он же был основным действующим лицом моей истории: представил меня человеку, который нашел Винса, увязал историю Аднана и показал мне место захвата машины. Аббас, возможно, был "посажен" правительством, думал я, но когда вы проведете с кем-нибудь несколько недель в пустыне, то поймете его истинный характер, и я был склонен рассматривать Аббаса бин Фадиля как одного из самых честных людей, когда-либо встреченных в моей жизни.

"Лгать — это грех", часто говорил он мне. "Вы, может быть, и избежите неприятностей от людей, но не сможете скрыться от Бога. Ложь — это ужасный позор".

ДОМ, О КОТОРОМ ГОВОРИЛ АББАС, находился километрах в десяти, и представлял собой не группу зданий, и уж точно не хижину, а каменный коттедж с четырьмя комнатами, стоящий у древнего колодца на склоне вади. Крыша обрушилась, и в комнатах было полно щебня. Аббас сказал, что колодец уже много лет как высох. Я, конечно, не мог сказать, были ли поблизости какие-нибудь еще дома наподобие этого, но Аббас говорил, что их нет, и я их тоже не видел. Опять же, на карте ничего не было отмечено. С ведущим на Ани асфальтированным шоссе дом связывала грунтовка, и пока я ждал там, устроившись в тени, Аббас отправился за аль-Хадж Абдаллой.

Ждать пришлось долго. Когда они вернулись, уже миновал полдень. Аббас представил меня неприветливому человеку в очках, выглядевшему кем угодно, но только не бедуином. На нем был красный шемаг с черными шнурами и коричневый плащ с расшитым золотом обрезом. Абдалла вырос в Ани, где был чиновником местной партийной организации, но унаследовал большое стадо овец, которых держал здесь, на краю пустыни. Коттедж теперь был заброшен, но раньше он использовал его, отдавая в распоряжение пастуху, заботившемуся о его стаде. Десять лет назад, сказал он, его использовал молодой пастух, которого он описал как умственно отсталого, что прозвучало очень знакомо. Райан описывал человека, с которым ушел Стэн, как эдакого деревенского дурачка. Я жадно заинтересовался этим пастухом, но Абдалла сказал, что он больше у него не работает.

Мы присели в тени, и я попросил Абдаллу рассказать, что он видел здесь в 1991 году. "Это было 26 января", начал он. "Я ехал из Ани на своем пикапе, чтобы навестить моего пастуха, жившего тогда в этом доме, и посмотреть, не нужна ли ему пища или вода. Когда я прибыл, его здесь не было. Оглядевшись, я увидел человека в вади, примерно в двухстах метрах отсюда. Я поехал к нему, и понял, что это иностранный солдат. У него была винтовка. Я подъехал и заговорил с ним — я немного знаю английский — и спросил его, что он там делает. Я сказал ему, что поеду в Ани и привезу еду. Он, кажется, вполне согласился с этим, и не пытался остановить меня. Разумеется, в Ани я пошел прямо в полицию, и сказал им, что около моего дома был вражеский солдат. Они взяли человек пятнадцать и отправились сюда на Лэндкрузерах.