Твое прикосновение - Мередит Дьюран

— Ах, Сент-Джайлс, вот как! — Виконт даже присвистнул от изумления. — Готов поспорить, для вас это не совсем привычное место. Значит, получить поддельные древности должен был Хартнетт, не так ли?

— Говорите тише! — Лидия обеспокоенно огляделась по сторонам. Вокруг неё было целое море голов, с усердием уткнувшихся в книги и газеты. Она привыкла считать читальный зал хорошим убежищем от критических взглядов модно одетых аристократов. Но если даже Санберн имеет обыкновение заглядывать сюда, то и другие представители высшего света вполне могли быть сейчас в зале.

Молодой человек внимательно и долго изучал ее лицо.

— Итак, я угадал. Здесь кроется какая-то тайна. А кто такая Полли?

Неожиданно Лидия почувствовала странное желание рассказать ему обо всех своих переживаниях. Боже, неужели она сошла с ума? Нельзя же всерьез думать об откровенных разговорах с этим человеком.

Но к кому еще можно обратиться? Совершенно точно не к Джорджу. Софи отпадает. Здравомыслящая женщина прежде всего стала бы искать совета у полиции, однако упоминание Хартнетта во всей этой истории абсолютно исключало такую возможность. Дело в той, что следователи сразу же захотят выяснить характер его отношений с отцом. А теперь, когда Хартнетт мертв, доказательством их связи остается лишь пять поддельных предметов, которые спрятаны в ее гардеробной. И как она сможет все это растолковать? Лидия и сама ничего не понимала.

Возможно, какие-то объяснения следовало искать у автора полученного письма.

Лидия пристально смотрела на Санберна. Он уже знал об одной фальшивой вещи. По его собственному признанию, Санберн находил ее интересной. Лидия уверенно могла говорить лишь об одном качестве характера виконта — он высоко ценил возможность устроить для себя небольшое развлечение. Поэтому, если предоставить ему такую возможность, Санберн согласится сохранить все в тайне.

— Я расскажу, — медленно сказала Лидия. — Но только не здесь. Если кто-то заметит нас вместе, это вызовет пересуды.

На лице молодого человека отразилось удивление. Он явно не ожидал ее согласия. Санберн склонился к ней ближе и произнес заговорщицким шепотом:

— И это правильно. Кто знает, какие небылицы станут сочинять люди насчет нас. — Глаза виконта расширились, и он добавил: — Пожалуй, они еще подумают, будто я мог увлечься вами.

— Вот именно, — подхватила Лидия. — Только этого нам и не хватало.

Вслед за Лидией Санберн вышел из читального зала в длинный коридор, где были выставлены экспонаты, привезенные из Египта. Она считала этот холл самым подходящим местом для откровенных разговоров: здесь всегда были посетители, однако никто не мешал друг другу. Миновав группу туристов, обступивших Розеттский камень, Лидия остановилась у скамьи напротив небольшой статуи богини Исиды и ее супруга Осириса.

Лидия присела на скамью и вкратце пересказала все относящиеся к этой истории события.

— Нет никакой возможности понять, когда именно в партии товаров появились подделки, — сделала она окончательный вывод. — Порт-Саид, где предметы упаковывали для перевозки морем, порты Мальты и Гибралтара или даже Саутгемптон, в котором ящики перегрузили на поезд, идущий в Лондон. — Лидия опустила взгляд на записку, которую продолжала сжимать в руке. Скомкав послание, девушка сунула его в свою сумочку. — Не могу вообразить, чего добивается эта женщина. Но есть надежда, что она что-то знает.

Виконт сел рядом и посмотрел на нее с несвойственной ему задумчивостью во взгляде.

— А почему бы не передать это дело в полицию? Лидия понимающе кивнула:

— Прежде всего следует сказать, что Сазертон — ярый критик Скотленд-Ярда. Весь этот месяц он в парламенте то и дело бранил сыщиков за их неспособность предотвратить тот случай с бомбой. Если же в полиции пронюхают, что в какой-то истории с фальшивым антиквариатом замешан тесть этого несносного депутата, тогда уж они с превеликим удовольствием раструбят об этом факте всеми имеющимися у них способами. Разве не так? Нет-нет, такой вариант исключается. Но возможно, что… — Девушка поняла, что краснеет, и отвернулась. На какое-то время она сосредоточила взгляд на черной гранитной статуе. Посетители музея, пораженные видом золотых саркофагов и знаменитых иероглифических надписей, редко обращали внимание на эту скульптуру. Но Лидия испытывала к ней некую слабость. В этом произведении древнего искусства необычайно ярко и характерно проявлялись черты языческой культуры. Примечательно, что по размеру богиня почти вдвое превосходила своего мужа.

Санберн проследил за взглядом девушки.

— Очень пылкая и суровая особа, не так ли? Именно так вы выглядели тогда в институте. — Виконт сделал подходящую, по его мнению, гримасу: опустил уголки губ и сузил глаза наподобие сфинкса.

От обиды Лидия застыла в неподвижности. — Простите, сэр. Я так никогда не выглядела. Да и на Исиду эта ваша пародия ничуть не похожа. Богиня действительно имеет несколько угрюмый вид, но она вовсе не безобразна.

— Пожалуй, вы правы. Не сумел похоже изобразить с первой попытки. Наверно, точнее будет вот так. — Санберн снова взглянул на статую и затем сильно сморщил нос.

— Вы словно маленький ребенок. Из всего делаете какую-то забаву.

— Естественно. Если я начну все воспринимать серьезно, просто свихнусь. — Лидия бросила на него изумленный взгляд — слишком рассудительным был его тон. Затем Санберн продолжил: — Однако вы правы. Я сейчас действительно провожу очень серьезное исследование.

— Да что вы? А в чем оно заключается?

— Лишь в одном: возможно ли, чтобы статую высекали с живого образа, или, другими словами, способно ли человеческое лицо повторить выражение на физиономии этой богини?

Девушка вновь взглянула на Исиду. В самом деле, виконт затронул любопытную проблему. Лидии трудно было припомнить, чтобы в какой-то из работ, посвященных Древнему Египту, рассматривался вопрос о том, позировали ли простые смертные при создании скульптур.

— Мне кажется, это делали с живого образа, — с легким сомнением в голосе выразила свою точку зрения Лидия.

— Как поклонница Исиды, вы должны были это предвидеть.

— Так вы знакомы с пантеоном египетских богов?

— Мне известна Клеопатра, — дружеским тоном ответил Джеймс. — Женщина из Македонии, возжелавшая стать египетской царицей и объявившая о своем родстве с этой богиней, чтобы подкрепить притязания на власть. Увы, она забыла то, что хорошо известно всякому египтянину: Исида должна иметь рядом с собой Осириса. И получилось так, что когда рядом с ней появился Антоний, Клеопатра отвела ему роль по собственному разумению: стать послушным ей богом и разделить с ней получаемые дары. К несчастью, подобно большинству мужчин, Антоний все безнадежно испортил, а платой за его ошибки для Клеопатры стал смертельный укус змеи. Мораль сей истории такова: тщательно взвешивайте свои желания. Особенно если вы женщина.