Вечный огонь - Георгий Холостяков

- Назначается командирская учеба. Тема: Почему подводная лодка типа Щ не может погрузиться при волнении 6 - 7 баллов. Докладчик - вы. Доклад должен быть доказательным. Сколько времени нужно вам на подготовку?

Выступать с докладом капитан-лейтенант, понятно, не взялся. Но специальное командирское занятие, посвященное теории и практике погружения лодок нашего типа при таком состоянии моря, состоялось. Вопрос был разобран всесторонне, полная возможность погружения в этих условиях доказана как расчетами, так и анализом опыта.

После занятия у нас с капитан-лейтенантом произошел откровенный разговор наедине.

- Вы - хороший организатор, - сказал я. - Но командовать лодкой - это не для вас. Нам нужен энергичный командир береговой базы. Надеюсь, командующий разрешит перевести вас для пользы службы на эту должность. Подумайте как следует и, если согласны, подавайте рапорт.

Добавлю, что он стал хорошим командиром береговой базы и сумел организовать снабжение лодок так, что подводники совсем не тратили времени на хождение по складам. Сам встречал каждую лодку, возвращавшуюся с моря, и все довольствие без задержки доставлялось на причал, к трапу. Так что от перевода капитан-лейтенанта на берег выгода получилась двойная.

Случай, как говорится, нетипичный. Может быть, не стоило и вспоминать о нем? Но ведь командовать кораблем, тем более подводным, способен не каждый. И если на мостике оказался человек, который когда-то ошибся в самом себе и в котором потом ошиблись другие, ошибку приходится исправлять.

Тихоокеанский флот, комплектовавшийся и балтийцами, и черноморцами, унаследовал их традиции, освященные славой моряков многих поколений. Но к этому наследию прибавлялось то, что было рождено уже на Дальнем Востоке. А собственные традиции складывались здесь быстро.

Одним из самых характерных для Тихоокеанского флота явлений стало смелое командирское новаторство - в боевой подготовке, в тактике, в освоении скрытых возможностей оружия и техники.

Примечательно, что именно тихоокеанские подводники сделались пионерами плавания подо льдом. На Тихий океан привело бы историка исследование того, как зарождались и некоторые другие новшества в военно-морском деле.

Как известно, дизельные подводные лодки давно уже не обходятся без устройства, позволяющего на определенной глубине получать с поверхности воздух для работы двигателей внутреннего сгорания. Но многие ли знают, что дальневосточные подводники экспериментировали в этом направлении еще в тридцатых годах?

Делалось это, в частности, на лодке А. Т. Заостровцева. А затем - в дивизионе, которым он командовал. Мы с Алексеем Тимофеевичем служили уже в разных бригадах, но когда встречались, он рассказывал об этих опытах.

Начались они скромно: с лодки, лежащей на грунте, выпускали на поверхность поплавок со шлангом. Поступавший сверху воздух разгонялся по отсекам, и лодка могла не всплывать значительно дольше, чем обычно. А потом дело дошло и до запуска в подводном положении дизелей.

Осуществил это инициативнейший командир М. С. Клевенский - тот самый, чья щука провела в отрыве от базы более ста суток. Он закрепил у головки зенитного перископа один конец гофрированного шланга, а другой подвел к клапану наружной вентиляции уравнительной цистерны. Цистерна имела также внутренний вентиляционный клапан, через который воздух пропускался в лодку. Если бы верхний конец шланга оказался вдруг под водой, весь канал можно было мгновенно перекрыть.

Вот такая нехитрая система при первом же ее опробовании позволила подводной лодке Щ-113 в течение часа ходить под дизелями на перископной глубине. Это было, между прочим, за несколько лет до того, как немецкие конструкторы придумали свой шноркель.

Клевенский надеялся заменить примитивное устройство для всасывания воздуха, изготовленное своими силами, более надежным. Командир дивизиона А. Т. Заостровцев поддерживал его. Однако командир 2-й морбригады счел тогда продолжение опытов рискованным. Плавать под водой на дизельном ходу наши лодки стали лишь в сороковых годах.

Но речь сейчас не о том, почему это начинание не оценили по достоинству сразу. Нового рождалось много, и многое быстро получало признание. Достаточно сказать, что еще в 1936 году наркомвоенмор, основываясь на опыте наших походов, официально утвердил новые сроки автономности щук, вдвое увеличенные по сравнению с прежними. В развитии флота наступал такой этап, когда достижения передовых экипажей уже могли становиться нормой для других.

После назначения М. В. Викторова начальником Морских сил страны в командование Тихоокеанским флотом вступил флагман 1 ранга Г. П. Киреев. Начальником штаба оставался капитан 1 ранга О. С. Солонников.

Об этом своеобразном человеке, старом холостяке, на флоте сочинялись и полулегенды, и анекдоты, причем последние были тоже данью его популярности. Уверяли, будто настроение Солонникова можно определить по тому, как он гладит свою знаменитую бороду: если сверху вниз, смело ставь любой вопрос - сразу решит, а вот если взбивает ее снизу, то лучше, мол, ему и же показываться...

Быть может, начальник штаба и имел некоторые причуды, дававшие пищу острословам. Но службе он отдавался всецело и безраздельно. Кто-то хорошо сказал, что лично Солонникову ничего не нужно, кроме стакана крепкого чая. Пристрастие его к этому напитку было известно всему флоту, и как только начштаба появлялся на каком-нибудь корабле, там немедленно заваривали крепчайший, как деготь, чай специально для него.

Солонникова отличала независимость суждений. Если он находил что-то полезным, то твердо это отстаивал. И не в правилах начальника штаба было ограничивать самостоятельность командиров соединений - в частности, в планировании боевой подготовки.

А в наших планах от года к году менялось многое. Утвердившийся в командирском коллективе дух новаторства помогал быстрее двигаться вперед. Прежде, например, приступали к торпедным стрельбам лишь во второй половине лета, как бывало и на Балтике. Но там уйма времени тратилась на восстановление навыков, утраченных за время зимней стоянки. Здесь же первичные учебные задачи могли отрабатываться гораздо быстрее. В 1937 году наша бригада смогла начать торпедные стрельбы уже ранней весной. А это давало немало: чем раньше заканчивалась подготовка одиночной лодки, тем больше времени оставалось на более сложные задачи, на отработку взаимодействия с другими силами флота.

Слов нет, зимние плавания давались нелегко, начиная с того, что при выходе из базы лодки преодолевали от одной до двух ледовых миль. Приходилось строго следить за соблюдением специальных мер по защите ото льда корпуса и цистерн. Но зато обеспечивались и непрерывность учебы в море, и несение дозорной службы. Всю бригаду можно было в любое время года развернуть на тех позициях, где потребуется.