Вечный огонь - Георгий Холостяков

Превращение части балластных цистерн в дополнительные топливные емкости и позволило иметь на борту Щ-119 столько соляра, что лодка после длительного группового плавания смогла, не заходя в базу, отправиться еще на целый месяц на позицию. Конечно, это было сопряжено с определенными неудобствами. В первые недели нашего большого похода лодка должна была находиться вместо нормального надводного в полупозиционном положении и не смогла бы развить максимальную скорость хода. Управление такой лодкой требовало особой бдительности. Но в крайнем случае всегда оставалась возможность быстро продуть цистерны, занятые добавочным топливом.

Подводной лодкой Щ-119 командовал В. В. Киселев. В базе он мог показаться человеком вялым, несобранным, порой теряющим представление о времени. В кают-компании товарищи подтрунивали над тем, что Василий Васильевич постоянно опаздывал к обеду. Быть может, способность отключаться помогала Киселеву отдыхать, восстанавливать силы. Но в море он преображался и управлял лодкой отлично. А комиссаром на Щ-119 был П. И. Скоринов - очень опытный политработник из армейцев, успевший уже основательно оморячиться. Личные качества командира и военкома играли немаловажную роль при выборе корабля для такого задания.

Экипаж Киселева справился с ним успешно. Комбинированное автономное плавание продолжалось - считая от выхода из базы группы лодок и Саратова до возвращения Щ-119 с позиции - почти три месяца, причем щука удалялась от побережья на полторы тысячи миль, а всего прошла, не пополняя запасов, свыше пяти тысяч миль. Тогда это были результаты беспримерные.

В том же году подводная лодка Щ-113 (командир - М. С. Клевенский) из 2-й морбригады, используя опыт Киселева, пробыла в море еще дольше - 103 суток. Оба экипажа внесли немаловажный вклад в освоение скрытых возможностей щук.

Осенью 1936 года проходили совместные тактические учения частей Особой Краснознаменной Дальневосточной армии и Тихоокеанского флота. Учений такого масштаба за мою службу в тех краях еще не бывало, да и не могло раньше быть. Сам факт их проведения говорил о том, как много уже сделано для укрепления обороны Приморья. В заливах и бухтах, еще недавно почти не защищенных, армия и флот общими силами отражали высадку десанта. А подводные лодки перехватывали противника далеко в море.

Запомнился Владивосток в день окончания учений. На улицах - красные флаги, как в большой праздник. Тысячи горожан встречают возвращающиеся с моря корабли. Приехали и делегации из окрестных колхозов.

Идя на разбор учений, я знал, что руководить им будет Маршал Советского Союза В. К. Блюхер, слушать которого мне еще не приходилось. Было интересно, что скажет он об общей обстановке на Дальнем Востоке и в мире, о состоянии армии. Хотя Тихоокеанский флот подчинялся командующему ОКДВА в оперативном отношении, я не ожидал, что Блюхер будет особенно вдаваться в военно-морские вопросы, детально говорить о которых оп мог предоставить М. В. Викторову.

Однако Блюхер говорил о флоте много. Остановился и на действиях надводных кораблей, высаживавших десант, и на использовании береговой артиллерии, морской авиации, и на том, как проявили себя подводники. Он отметил, что уровень боевой подготовки лодок в основном соответствует требованиям жизни и работаем мы в правильном направлении, но в то же время решительно подчеркивал - надо добиваться большего!

Сразу стало ясно насколько хорошо представляет Блюхер сильные и слабые стороны флота, насколько глубоко знает и наши возможности, и наши нужды. О степени знакомства его с современным состоянием военно-морского дела свидетельствовала также обстоятельная характеристика, данная маршалом флоту Японии.

- Мы с вами работаем в сложной обстановке, на границе, над которой неизменно висит угроза войны, - сказал Василий Константинович в самом начале.

И потом все время чувствовалось: чего бы ни касался Блюхер, он исходит в своих суждениях, оценках, выводах и необходимости быть готовыми к отпору врагу не вообще, а сейчас, сегодня.

Разбор он вел очень живо и непринужденно. Выступая, надолго уходил с трибуны к карте, словно вовсе не нуждался в оставленном там конспекте. Говорил Блюхер четко, громко, но всех тянуло быть к нему поближе. Командиры в невысоких званиях, сидевшие сперва в задних рядах, стали перебираться в передние. А кому не хватило там места - становились сбоку, у стены. С разбора я ушел влюбленным в Блюхера - никаким другим словом не выразить охватившего тогда меня чувства. Кажется, то же самое испытывали и многие мои товарищи, впервые встретившиеся с этим большим военачальником.

Из Москвы на учения приезжал начальник ПУРа Я. Б. Гамарник. Обходя на сторожевом корабле гарнизоны и базы, он побывал и у нас.

Уж кто-кто, а Гамарник, возглавлявший в свое время Дальревком, работавший потом в Приморье председателем крайисполкома и секретарем крайкома партии, хорошо знал эти места и мог оценить происшедшие тут перемены. При нашей встрече в Москве в дни комсомольского съезда я, чувствуя себя несколько скованно, как-то забыл, что он - старый дальневосточник. А ему тогда, наверно, просто некогда было расспрашивать меня. Зато теперь его интересовало буквально все.

Осмотрев находившиеся в базе лодки, построенные и строившиеся казармы, мастерские, жилые дома, клуб и стадион, Ян Борисович объявил, что после обеда отправится дальше. А наш Докшицер уже мобилизовал свой актив и готовил концерт. Стало обидно, что Гамарник его не увидит, и я сказал:

- Товарищ армейский комиссар! Если вы не останетесь еще на несколько часов, чтобы посмотрев самодеятельность подводников, то может оказаться, что вы не усидели в нашей базе самого интересного для начальника ПУРа...

Изменять свой план Гамарнику, понятно, не хотелось, но, кажется, он был задет за живое.

- Хорошо, остаюсь на вечер, - решил он, немного подумав.

Концерт как будто удался. Часть лодок, правда, находилась в море и на них ушли некоторые наши артисты. Но Докшицеру, имевшему не одну готовую программу, было что показать.

Гамарник не спешил высказывать свое мнение, однако смотрел и слушал с явным интересом и пробыл на концерте до конца.

Из клуба мы с начальником политотдела Шевцовым провожали его прямо на готовый к отходу сторожевик. Уже стемнело, пошел дождь. За строениями глухо шумела осенняя тайга. Ян Борисович, задумчиво шагавший к причалу, вдруг остановился и, обернувшись к нам, сказал:

- Знаете, товарищи, просто удивительный у вас коллектив самодеятельности. Подумать только - такой концерт в этих местах!..

Живые глаза Гамарника так и засияли на темном бородатом лине.

Помня, о чем мечтает Докшицер, я решился спросить, не поможет ли ПУР нашему клубу получить инструменты для эстрадного оркестра.