Лучи смерти - Ганс Доминик

Оставалась еще одна формальность — официально заявить американскому послу в Лондоне, мистеру Геддес, о состоянии войны. Выражаясь устарелым дипломатическим языком, нужно было вручить ему паспорт в то же самое время, когда английский посол в Вашингтоне узнает про объявление войны.

Лорд Гашфорд вопросительно огляделся вокруг.

— Лорд Мейтланд, вы лично знакомы с мистером Геддесом. Не посетите ли вы его, чтобы сообщить ему об этом.

Лорд Гораций утвердительно кивнул. Он был давним другом мистера Геддеса и согласился взять на себя поручение, чтобы, по крайней мере, придать неизбежному возможно мирную форму.

— Подчеркните в особенности, что война направлена не против связанного с нами кровными узами народа, а только против тирана, что мы охотно заключим мир, как только либеральное правительство Вашингтона предоставит нам эту возможность.

Автомобиль остановился перед американским посольством. Лорд Гораций прошел вестибюль и комнаты, столь знакомые ему по визитам и празднествам. Растерянные лакеи бегали вокруг. В сенях стояли запакованные сундуки. Мистер Геддес присутствовал на парламентском заседании в дипломатической ложе. Зная, что война неизбежна, он принял все меры к быстрому отъезду.

Лорд Гораций не отступил перед сдержанным приемом. Он подошел к мистеру Геддесу и обеими руками взял его правую руку.

— Милый старый друг, вы знаете, что я приношу вам скверные вести. Мне это тяжело, но ведь кто-нибудь должен был вам принести их. Я взял это на себя.

Мистер Геддес медленно положил свою вторую руку на руки лорда Горация. Он был слишком тронут, чтобы говорить.

Так они стояли с минуту. Потом лорд Мейтланд освободился мягким движением и, поклонившись, покинул дом.

В ночь с 19-го на 20-е июня большая американская радиостанция в Сейвилле работала полным ходом. В третьем часу утра все машины вырабатывали ток большой частоты, передавая его через передаточный аппарат в шестнадцать антенн станции.

Главный механик сидел в стеклянной будке, наблюдая за всей станцией. Перед ним на столе лежала толстая книга, куда он вносил последния телеграммы.

И вдруг… мистер Браун встал и прислушался… какой-то посторонний звук вырвался из машинного отделения. Он знал свою станцию, и от его опытного уха не ускользала никакая неправильность. Он выбежал из стеклянной будки и, пробегая мимо, увидел, что в передаточной беспорядок. Все автоматы были неподвижны.

Он поспешил в следующую комнату. Та же картина представилась его глазам. Все аппараты, только что работавшие с молниеносной быстротой и рассылавшие телеграммы по всему свету, были словно парализованы.

Передаточные аппараты стояли неподвижно. Это было удивительно, немыслимо. Немыслимое, невозможное происходило в соседней комнате, где находились контактные аппараты. Они работали, пропускали машинный ток, выводя знаки Морзе.

Главный механик бросился туда. Ему навстречу вышел Мак Омбер, старый, обычно небрежный, машинист. Безмолвно указал он на машины, шевелившиеся словно от прикосновения невидимых волшебных рук.

Это было адское наваждение, но наваждение, разыгравшееся по определенному плану. Все эти манипуляции были вполне систематичны. В щелканье аппаратов он мог уловить слова.

— Сейвилль. Всем, всем! Сейвилль. Всем, всем! Поднявший меч, от меча погибнет. «Власть» предостерегает всех от войны.

Мистер Браун бросился к ближайшему аппарату, пытаясь силой остановить его. Напрасно!

Трижды, раз за разом, получилась эта телеграмма. Затем автоматы и передаточные аппараты снова начали работать. Вся история продолжалась едва десять минут.

Мистер Браун стоял в своей будке, потирая лоб, не зная, грезит ли он или бодрствует. Телеграфисты растерянно смотрели на свое начальство. Никто из них не думал об аппаратах, но бездушные машины исполняли свою работу, выстукивали телеграммы, с всех сторон летевшие в Сейвилль. Американские и заокеанские станции осведомлялись, что означает послание из Сейвилля.

Из Вашингтона получилась телеграмма с приказом немедленно отстранить от должности заведующего станцией и сдать все дела его заместителю.

Мистер Браун совладел с собой. Передав управление станцией своему помощнику, он сел за стол, чтобы дрожащими руками написать подробное заявление о случившемся.

Капитан американского флота Г. Л. Фаган, железный Фаган, как называли его товарищи, был на докладе у президента-диктатора. Цирус Стонард внимательно следил за объяснениями, которые капитан Фаган давал, руководствуясь прикрепленными к стене чертежами.

Они изображали американскую подводную станцию, в течение последнего года тайком выстроенную на восточном берегу Африки. Благодаря точным измерениям, американские корабли обнаружили место, на двести километров удаленное от берега и имевшее сто метров в глубину. То была вершина какой-нибудь горы, миллионы лет назад погрузившейся в глубины Индийского океана. Водолазы осмотрели это место и подготовили взрывы, которые создали платформу в квадратный километр на глубине ста пятидесяти метров под зеркальной поверхностью океана. Потом началась постройка.

Было выстроено двадцать огромных зал, каждая, достаточной величины, чтобы вместить самые большие аэропланы-субмарины и подводные лодки. Каждая зала была снабжена нужными для починок машинами и защищена от давления воды. Кроме того ее охраняла целая система остроумных сооружений против затопления. Подземные ходы, глубоко прорытые в горе, соединяли залы между собой. При помощи сильных взрывчатых веществ в базальте были проделаны цистерны, вмещавшие сотни тысяч тонн лучших горючих масел для машин.

Дальше шли шлюзы. Достаточно было нажима на один из многочисленных рычагов аппаратного центра станции, чтобы из волн океана, подобно внезапно вынырнувшему острову, поднялась гигантская гидравлическая платформа, готовая принять корабли и спустить их в глубину.

Поистине, это была величественная подводная крепость, выросшая посреди водяной пустыни по приказу Цируса Стонарда. Отсюда, американским вооруженным силам легко было в корне подавлять всякую зарождающуюся в Средней Африке попытку вооруженного противодействия и угрожать Индии.

Когда Цирус Стонард тринадцать месяцев тому назад отдал этот приказ, специалисты объявили предприятие невыполнимым, пока железный диктатор не нашел железного капитана. Цирус Стонард отчетливо вспомнил первое собеседование с капитаном. Он требовал безусловной тайны плана и постройки. Капитан размышлял несколько минут.

— Нам нужно пять тысяч человек, чтобы закончить работу за год. Тайна, которую знает столько людей, уже не остается тайной. Значит, нам нужны рабы для постройки.