Лучи смерти - Ганс Доминик

Яна сидела и ждала спасительных слов. Секунды превращались в минуты, из минут сложилось уже четверть часа.

Аппарат безмолвствовал. Только легкий шорох электронов был слышен в телефонной мембране.

Яна не могла знать, что в это время мгновение Сильвестр на полюсе наставляет лучеиспускатель и видит ее изображение на пластинке, что он сотни раз проклинает обстоятельства, не позволяющие включить телефон. Сомнение стало овладевать ею.

Ей вспомнились слова Глоссина. Неужели правда?..

Неужели та газета не лгала?

Время проходило, часы пробили пять.

Ей было ясно, что Сильвестра нет… Что-нибудь случилось с ним… он…

Она не додумала слова до конца. Подгоняемая внезапным инстинктом, она приняла решение, поспешное и нелепое. Но в эти минуты она чувствовала только, что должна искать Сильвестра.

Осторожно приоткрыла она дверь в комнату стариков Термэленов. Они спали после обеда. Она снова закрыла дверь. Дрожащими руками положила в маленький чемоданчик необходимые вещи. Потом написала старикам, что отправляется искать мужа.

Повесив аппарат через плечо, она бесшумно покинула квартиру.

Это, однако, не прошло незамеченным. Доктор Глоссин увидел, как она вышла на улицу. Он последовал за ней, на аэроплан, заботясь о том, чтобы не попасть к ней на глаза и не упустить ее из виду.

В четвертом часу дня Сильвестр направил лучеиспускатель, включил телефон и хотел сообщить Яне о своем спасении. Он направил лучеиспускатель на знакомую цель и увидел на пластинке комнату Яны. Все предметы были видны. Не было только самой Яны и приемника, который он оставил ей при прощании.

Вершок за вершком шарил он по дому Термэленов, с возрастающим беспокойством следя за изображением на пластинке. Он увидел хорошо знакомые комнаты, стариков Термэленов; они казались озабоченными и оживленно о чем-то говорили. Он стал искать следов Яны на улице. Изображения всех мест, которые они посетили во время его пребывания в Дюссельдорфе, прошли на пластинке. С возрастающим страхом продолжал он поиски, пока не вынужден был отказаться от них.

Первая его мысль была об Атме. Атма должен ему помочь. Он обладал средствами найти то, для чего оказывалось бессильным изумительное изобретение. Он побежал по переходам и пещерам, пока не нашел Атму разговаривающим с Эриком Трувором. Его слуха достигли слова, на которые он в своем возбуждении едва обратил внимание.

— Пользуйся властью, не прибегая к убийству!

— Если удастся, Атма! Я не хочу убивать. Но неужели же не использовать власть из-за того, что непокорные могут погибнуть.

— Нет! Мы ответственны за пользование властью. Ее величие позволяет нам обойтись без убийства.

Его спокойные слова подействовали и на Сильвестра. Он явился в комнату, озабоченный и взволнованный, движимый одной мыслью — просить у Атмы помощи. Теперь он позабыл о своих заботах и подпал под влияние Атмы. Он сел, ожидая конца беседы. Атма короткое мгновение рассматривал его, и выражение глубокой жалости мелькнуло на его бронзовом лице.

— Опасность не грозит Яне, — сказал он вполголоса.

Эрик Трувор, казалось, едва слышал эти слова. Для Сильвестра они были бальзамом. Он неслышно повторял их бесчисленное количество раз, все больше и больше сжимаясь в кресле. Наступала реакция. Только теперь почувствовал он утомление последнего времени, когда дни проходили в мастерской, а ночи за постройкой антенн. Отдых продолжался лишь несколько часов. Его сердце билось все слабее, свинцовая усталость охватила тело в то время, как он автоматически повторял: «Опасность не грозит Яне».

Словно во сне слышал Сильвестр голос Эрика Трувора:

— Ты нужен мне, Атма.

Индус наклонил голову.

— Я пойду, когда настанет время.

Слова его были прерваны неясным гулом. Колебание потрясло ледяную гору, казалось, будто какой-то вихрь сталкивает льдины. Пол заколебался.

— Лучеиспускатель, — воскликнул Атма, прежде, чем Эрик Трувор или Сильвестр могли вымолвить слово.

— Где он?

— В нижнем коридоре.

— Нужно вытащить его наверх. Снизу хлынет вода.

Индус уже спешил вниз, за ним следовали Эрик и Сильвестр. Дорога к нижнему коридору, примыкавшему к лаборатории и мастерским, вела по широким ледяным ступеням. Обычно это был легкий и удобный путь, теперь же по нему можно было пробираться лишь с осторожностью. Вся гора повернулась под углом в тридцать градусов и в этом наклонном положении спуск по скользким ступенькам был крайне затруднителен.

На площадке стоял маленький лучеиспускатель, который они захватили из Америки.

Наконец, они достигли лаборатории, уже на половину залитой водой. Одним прыжком бросился Эрик Трувор в ледяную воду, добрался до большого аппарата и ударом кулака передвинул регуляторы на нулевое положение. Он хотел схватить аппарат и потащить его вверх по ступеням, — но было уже поздно. С минуты на минуту подымались бурлящие воды все выше и выше, гора дрожала от треска ломающихся льдин. Стоять уже нельзя было; Эрик вплавь добрался до лестницы.

Вода все прибывала. Упорно завоевывала она одну ступеньку за другой и трое друзей должны были спешить. Они ощущали при этом давление в груди, шум в ушах, ломоту во всем теле; это указывало на сжатие воздуха под давлением воды. Становилось ясно, что вход в гору очутился под водой и что воздух теперь сгущался в верхних частях тающих комнат.

На площадке Атма схватил маленький лучеиспускатель и прикрепил его к поясу.

Казалось, что гора остановилась. Вода залила еще пять или шесть ступеней, потом приток воды прекратился.

Они остановились в одной из верхних комнат.

— Попали в западню, словно мыши. Чуть не утонули подобно им! — с сердцем крикнул Эрик Трувор, ударив кулаком по столу.

Атма молча отправился в соседнюю комнату и вернулся с одеждой в руке.

— Ты продрог и вымок, Эрик.

Что же случилось? Пока Эрик переодевался, Сильвестр старался восстановить в памяти события. Уходя, он хотел перевести аппарат. Это было просто. Нужно было сначала перевести коммутатор, а потом целевой включатель. В своем возбуждении он совершил две ошибки. Он передвинул коммутатор не на отдаленную цель, как нужно было, а на ближайшую. Из предосторожности она была удалена на сто метров, потому что, если бы можно было поставить коммутатор на нулевое положение, то энергия, сконцентрировавшись в самом аппарате, разорвала бы его и обслуживающего его человека в мелкие клочья.

Сильвестр, уходя, неправильно передвинул целевой рычаг, а затем совершил и вторую ошибку, поставив другой рычаг на полный ток. Вторая ошибка была логическим следствием первой.