Лучи смерти - Ганс Доминик

Здесь расположились оба флота. Перед Брокен-бэй на рейде Порт Джексона стояли шесть больших австралийских крейсеров: — «Тасмания», «Виктория», «Каледония» и пр. С миноносками их было пятнадцать судов. Приблизительно в шестнадцати километрах к северу стала на якорь английская эскадра. Она вдвое превышала численностью австралийский флот.

Лишь командующий эскадрой Блейн и члены лондонского адмиралтейства знали, почему столь сильная английская эскадра внезапно появилась вблизи Сиднея. Может быть, это было сделано с целью придать особый вес уверениям английского полномочного посла Макнейля, а может быть это действительно являлось случайностью.

Как бы там ни было, команда австралийских судов, от адмирала Моррисона до последнего мичмана, была недовольна этим присутствием. Для адмирала Моррисона приказ его правительства не только вежливо, но и сердечно отнестись к английскому флоту, был ненарушим, но он был один против тридцатитысячной команды флота.

Капитан Джордж Шэффлеботам, командир «Тасмании», сидел один в своей каюте и за пряным обедом. В его комнату вошел вестовой и положил на стол радиотелеграмму.

Капитан Шэффлеботам прочитал ее, не переставая жевать. Проглотив кусок, он ударил кулаком по столу.

С телеграммой в руке оставил он каюту и прошел на дек, где люди кончали обед, и мигнул первому попавшемуся.

— Ты грамотен?

— Есть, господин капитан!

— Прочти-ка громко, чтобы все услышали.

Джимми Браун пробежал телеграмму и схватил ее содержание. Ставь в позу, он проревел:

— Внимание!.. Тихо!

Когда Джимми Браун кончил чтение, невероятный восторг охватил присутствующих. Капитан Шэффлеботам торжествующе наблюдал за действием чтения. Потом он отозвал Джимми Брауна в сторону, взял у него телеграмму и заговорил с ним.

Джимми Браун слушал, сначала спокойно, потом вытаращив глаза, словно не понимая, чего хочет капитан. Потом он начал смекать, в чем дело, едва скрывая свое удовольствие. Капитан вернулся в каюту. Медленно спустился английский флаг, развевавшийся на верхушке мачты. Некоторое время после этого Джимми Браун возился, что-то мастерил и связывал, под прикрытием нескольких товарищей.

Потом флаг снова пришел в движение, поднялся; но это был своеобразный, никому из моряков не знакомый флаг. Большая тряпка величественно взвилась кверху, а внизу под ней далеко оказался английский флаг.

Это было грубое бесчинство. Такие тряпки подымались на мачте, когда команда была недовольна пищей или чем-нибудь другим. Трудно сказать, как пришла капитану Шэффлеботаму мысль воскресить этот старый обычай и использовать его для публичного поругания британского флага. Достаточно того, что это случилось и встретило отклик на других кораблях.

Напрасно адмирал Моррисон со своего корабля «Мельбурн» посылал, одну за другой, настойчивые телеграммы, грозя предать капитанов военному суду. Они утверждали, что невозможно снять эти странные флаги против желания всей команды. Один капитан Шэффлеботам вообще ничего не ответил: лежа в своей каюте на диване, он спал сном праведника.

Этот странный парад флагов был замечен из многих мест. Заметил его и командующий английской эскадрой Блейн. На расстоянии шестнадцати километров он даже и в сильную подзорную трубу видел только, что темный одноцветный флаг покрывает британский. Поэтому он отправил аэроплан на разведку. Раздраженный известием, что старые порванные тряпки висят над английскими флагами, он по телефону вызвал адмирала Моррисона.

Разговор со стороны англичанина отличался замечательной краткостью и глубиной. Адмирал Моррисон заявил, что его флот находится в состоянии почти открытого бунта, что его собственный корабль не проделал этой глупости, что он старается привести все в порядок. Ответ Блейна был краток и резок:

— Теперь без четверти час. Если в час тряпки еще будут висеть, я открываю стрельбу.

Адмирал Моррисон призвал капитана и офицеров своего корабля. Было без двенадцати минут час, когда они вошли к нему. От них он узнал, что английская эскадра подняла якоря и направляется к северу. Торопливо сообщил он им о своем собеседовании с Блейном. Без десяти час они уяснили себе положение. Конечно, английский флот удалялся на боевое расстояние в тридцать километров куда-то, где он, в случае боя, будет под прикрытием, в то время, как адмирал Блейн будет знать, где искать противника.

Без девяти минут час… Без восьми минут час…

Было совершенно невозможно заставить команду снять эти проклятые тряпки. Уже в течение часа тщетно пытались это сделать. Но не надо, по крайней мере, бесславно сдаваться, позволять подстрелить себя тут же на якоре. Без шести минут час с адмиральского корабля был дан приказ как можно быстрее поднять якорь и готовиться к бою.

Без четырех минут час были подняты все якоря. Без трех минут час, австралийский флот несся на всех парах, держа курс на юго-восток.

Адмирал Моррисон посмотрел на часы. Без одной минуты час! Он взошел на капитанский мостик со слабой надеждой, что англичане не приведут угрозы в исполнение, что ему самому удастся ввести флот под прикрытие пушек Ботани-бэй.

Но английские аэропланы уже взвились ввысь, и затрещали первые выстрелы. Сначала они не попадали в цель, но все ближе к кораблям падали в воду тяжелые снаряды, подымая бешеные водяные валы.

Было, конечно, очень мало шансов попасть на расстоянии тридцати или сорока километров в быстро движущийся корабль. Но для этого современная техника изобрела снаряды, представляющие собою усовершенствованные подводные мины. Они взрывались на глубине сорока метров под водой, потом выбрасывали волну, которая должна была положить на бок всякое судно на расстоянии пятисот метров. Как и всегда, усовершенствовалось не только нападение, но и защита. Военные суда были снабжены особыми приспособлениями, оказывающими до известной степени сопротивление волнам.

Выстрелы англичан следовали один за другим. Адмирал Моррисон растянул свои суда на большое расстояние, чтобы выбраться из этого водоворота. Австралийцы тоже стреляли насколько позволяли пушки, аэропланы же корректировали стрельбу

Все же дело обстояло плохо с судами Моррисона. «Каледония» уже легла на бок, случайный снаряд превратил «Александра» в кучу стальных опилков и желтоватого дыма. Правда, австралийские канониры задели несколько судов противника, а одному из аэропланов удалось сбросить бомбу на палубу «Альцеста» и превратить его в развалины, но было ясно, что австралийский флот сражается за честь флага… Только какого флага.

При этой мысли горькая улыбка показалась на лице адмирала Моррисона. За каприз вывесить тряпку, его флот не на жизнь, а на смерть бился с превосходными силами противника, ради этого каприза он должен был в противовес приказам своего правительства, сражаться с флотом, с которым ему было предписано сохранить дружеские отношения. Но адмирал Моррисон находился под гнетом обстоятельств и решил вытерпеть до конца.