Красота красная - Аранца Портабалес

– Здравствуйте, доктор!

Коннор огляделся по сторонам.

– Похоже, здесь совсем неплохо.

Мужчина поприветствовал Коннора кивком.

– Это мой врач, Коннор Бреннан. Это Иван, знакомый.

Коннор протянул ему руку, но Иван не сделал попытки ответить на приветствие.

– Я разговаривал с Альбой по телефону. Сказал ей, что мы спустимся на пляж прогуляться. Вы не против?

– На пляж? Тогда пойду переоденусь.

– В этом нет необходимости, мы просто прогуляемся. Пасмурно. Может даже пойти дождь. Но можно пообщаться. Пойдемте.

– Я оставлю блокнот в комнате. Сейчас приду.

– Я провожу вас; поздороваюсь с Альбой.

Войдя в дом вместе с ней, Коннор нашел Альбу в ее кабинете.

– Привет, Коннор! Ты уже встречался с Лией?

– Да. Она отправилась в свою комнату отнести блокнот. Как она тебе?

– Молчаливая. Скрытная. Напуганная. И очень грустная. Если хочешь услышать точное определение ее состояния, я бы сказала «пристыженная».

– Да, я уже заметил это, пока она находилась в больнице. Как будто чувствует, что ее эмоции не такие, какими должны быть, и ей стыдно за них. Иногда такое впечатление, будто она испытывает чувство вины. И я не имею в виду виновность в убийстве племянницы. Этого я не намерен касаться. Это не моя задача.

– Тогда в чем она виновата, Коннор?

– Виновата в том, что не испытывала правильных эмоций. Виновата в том, что не плакала. Виновата в том, что больше ничего не чувствует. Я не знаю, как это объяснить. Я собираюсь прогуляться с ней и еще немного поговорить.

– Она рисует в блокноте с тех пор, как приехала. Ее холсты прибыли сегодня утром. Когда ты приедешь в следующий раз? В среду?

– Попытаюсь.

Поцеловав Альбу на прощание, Коннор покинул кабинет. Лия ждала его на пороге дома в белых льняных брюках и белой рубашке. Ее черные коротко остриженные волосы подчеркивались бледностью и светлой одеждой.

– Пойдем, – предложил он, направляясь к машине.

Пляж О-Рибон покрывал мелкий и чистый песок. В середине благодаря устью небольшого ручья образовалась заводь. Коннор предложил прогуляться по песчаному языку, и Лия закатала льняные брюки. Сначала они шли молча. Вода была холодной, и море жадно лизало им ноги.

– Вы промокнете насквозь, – проговорила Лия, заметив, что Коннор не потрудился подвернуть джинсы.

– Я вырос в Ирландии. Каждый раз, когда я промокал, мама говорила мне: «Это вода, малыш, а не серная кислота».

Лия рассмеялась, и Коннор поймал себя на мысли, что впервые видит, как она смеется.

– Расскажите о каком-нибудь воспоминании, связанном с дождем, – попросил он.

– Я не знаю… – Лия задумчиво уставилась на море. – Ничего не приходит в голову.

– Подумайте.

– Однажды наша кошка Мяу сбежала из дома и забралась на огромный каштан, который рос в поместье Бертамиранс. Я хотела ее достать и убедила Сару пойти со мной. У меня не получилось забраться. Шел такой сильный дождь, что мы промокли насквозь, как только ступили в сад. В конце концов мне стало страшно подниматься наверх, и я попросила Сару сделать это самой. Она всегда была намного более ловкой. Из-за того, что занималась балетом и тому подобным. Она поднялась наверх, а потом не смогла спуститься. Мы пробыли там довольно долго. Я стояла под деревом и разговаривала с ней, а она пряталась среди ветвей и обнимала Мяу. Ближе к обеду нас нашла тетя Амалия. Пришлось вызывать пожарных и все такое. Нас наказали почти на две недели. А у Сары поднялась такая высокая температура, что я даже подарила ей свою любимую куклу.

– Почему? Вы чувствовали себя виноватой?

– Полагаю, что да. Это была моя идея. И к тому же она взяла вину на себя. Раньше она всегда так делала. Она переносила наказания лучше, чем я.

– Вы и сейчас чувствуете себя виноватой?

Лия посмотрела на него с удивлением, как будто ее только что вытащили из сна, чтобы погрузить в реальность.

– Что мне на это ответить? Не лучше ли вам спросить меня прямо, убила ли я свою племянницу?

Коннор нагнулся и подобрал камень, а потом бросил его в море, заставив трижды подпрыгнуть на поверхности воды.

– Давайте проясним кое-что. Меня не интересует, кто убил Кси. Я не инспектор Абад. Я спрашивал вас, испытываете ли вы чувство вины в чем-то. Есть ли что-то, что заставляет вас чувствовать себя плохо. Из-за того, что произошло, из-за отношений с вашей сестрой или Тео. Лия, для меня важно знать, какие эмоции вы испытываете. Вы можете молчать, и мы продолжим гулять, как парочка на первом свидании, или можете попытаться навести порядок в своем мозгу, чтобы попробовать пережить случившееся и продолжить жизнь.

Ничего не ответив, Лия схватила камешек и попыталась заставить его подпрыгнуть на воде. Камень затонул, как только коснулся поверхности.

– Больше наклон и меньше силы, – подсказал Коннор.

Лия попробовала еще. На пятый раз камень подпрыгнул дважды, что она и отметила легкой улыбкой. Потом они несколько минут продолжали идти молча.

– Почему вы считаете, будто я чувствую себя виноватой?

– Я так не считаю. Я знаю, что вы чувствуете себя виноватой. Не знаю, связано ли это с тем, что вы сделали, чувствуете ли вы, что могли этого избежать, думаете ли, что не предложили сестре достаточного утешения… Вы можете испытывать чувство вины много из-за чего.

– Мне трудно спать. Как только закрываю глаза, я возвращаюсь к порогу той комнаты. Я снова вижу Кси. Снова вижу ее лежащей на полу. Знаете, первая мысль, которая возникла у меня, когда я увидела ее: «Какая прекрасная картина!» В первый момент я подумала именно об этом. О красоте цветового сочетания. О симметрии тела в комнате. А потом я почувствовала ужас. За Сару и за Тео. Затем я закричала. Я завизжала, поскольку нуждалась в том, чтобы они пришли. И да, я чувствую себя виноватой. Иногда я просыпаюсь посреди ночи и вспоминаю, что Кси мертва. Я помню ее маленькой. В месяц, в годик. Я помню ее первые шаги. Ее первый зуб. Свою первую картину она написала в восемь лет. Она сделала это вместе со мной. Точную копию гигантской клубники, которую я подарила Саре и Тео на свадьбу. А потом я думаю, что она могла бы быть моей дочерью. И тогда я стала бы матерью, у которой убили дочь. И я испытываю… я испытываю облегчение.

Коннор понимал, как тяжело Лии рассказывать ему об этом.

– Облегчение. Странное чувство. Итак, вы чувствуете себя виноватой, испытывая облегчение? Такой вывод вы делаете?

– Я никогда об этом не задумывалась.

– И почему вы испытываете облегчение?

Лия