Красота красная - Аранца Портабалес

– Мам, в следующий раз расскажу об этом снимке, ладно?

Чересчур

Настоящий абсурд – брать машину, чтобы отправиться на пробежку по беговой дорожке в спортзале. Но такова была его жизнь. Абсурдная. Инес размышляла об этом, пока Фер припарковывал БМВ у ворот спортзала в Ла-Рамаллосе.

Он направился в мужскую раздевалку. Оставил вещи в шкафчике. Переоделся и вышел. Она переоделась еще дома. Войдя в зал, села за тренажер гребли. Инес была настолько невысокой, что для удобства процесса пришлось отрегулировать машину до упора. Она начала ритмично двигаться. Ускорилась настолько, насколько могла, пока не почувствовала, как пот стекает по лбу. Через двадцать минут она приступила к тренировкам с отягощением. Затем направилась к беговой дорожке. Увеличила наклон и набрала скорость одиннадцать километров в час.

Инес внезапно осознала, что на нее обращены все взгляды. В зеркале напротив она видела отражение двух женщин на эллиптических велосипедах, которые вполголоса общались между собой. По соседней дорожке медленно шел толстяк, не сводя с нее глаз. Во всяком случае, Инес так казалось. Затем она заметила, как двое подростков фотографируют ее с порога спортзала. Она была на грани того, чтобы спрыгнуть с беговой дорожки и подойти к ним, обвинить их – неизвестно, в чем именно. В том, что фотографировать в спортзале запрещено. В том, что они вторглись в ее личное пространство.

Продолжив бежать, Инес закрыла глаза. Все это чушь собачья. Они ни во что не вторгались. У нее не осталось личного пространства. За день до этого брат прислал сообщение в WhatsApp со ссылкой на утреннюю программу Telecinco. Известная ведущая вела дискуссию, в которой обсуждали всех их, мотивы, которые могли быть у каждого из присутствующих на званом обеде в Сан-Хуане, чтобы убить Ксиану Ален. Рассуждали о предполагаемых отношениях между ней и Тео. Между Сарой и Фером. Ведущая рассказывала о том, что обмен партнерами – обычное дело в Кашейрасе. Мусор. Дерьмо. Инес даже не знала, стоит ли подавать в суд. Нет, оно того не стоило. Лучше всего было вести себя нормально, чтобы инспектор Абад думал, что жизнь продолжается, как будто ничего не произошло. Этого хватит, чтобы выглядеть нормальной. Ходить в спортзал по воскресеньям утром, даже если для этого придется мириться с пристальными взглядами всех жителей Кашейраса, устремленными в ее спину. Принимать душ в раздевалке, уворачиваясь от тысяч глаз, пока надевает нижнее белье.

Они с Фером вышли на террасу выпить вермута, почти не обменявшись ни словом.

Достав из спортивной сумки сменную одежду, Инес надела ее. Она никогда не сушила волосы феном. Взглянула на себя в зеркало. Короткие светлые волосы идеально подходили к ее миниатюрной фигуре. Все в ней было маленьким и идеально пропорциональным. В первые дни, когда она начала встречаться с Фером, он часто целовал все ее тело. Ему нравились ноги Инес. Он всегда начинал со ступней, затем поднимался по лодыжкам, пока не добирался до внутренней поверхности бедер и, ненадолго задержавшись внутри ее, продолжал скользить вверх по пупку к груди. Инес почувствовала, что у нее болит живот. Грудь. Рот. Вот последствия неудовлетворенного желания. Они больше месяца не занимались любовью. Больше месяца спали в разных постелях, с тех пор как Инес нашла упаковку презервативов, спрятанную в кармане его джинсовой куртки. Это происходило не в первый раз. Он всегда говорил, что в последний.

Она вышла и увидела, что Фер уже ждет у дверей спортзала. Слишком красивый. Так сказала ее мать, когда Инес их знакомила. «И что скажешь, мам?» – спросила она в тот день, когда впервые привела его домой. И услышала ответ. Слишком красивый. Слишком добрый. Слишком вежливый. Слишком. Все в Фере было слишком. Таких мужчин, как Фер, всегда слишком много для таких женщин, как она. Женщин, которые детство и большую часть юности провели, уткнувшись носом в учебник по юриспруденции, готовясь к экзаменам. Умных женщин, не особенно красивых, не особенно светских и вообще не особенных. Обычных женщин, которые мечтают найти такого мужчину. Мужчину, которому нравятся все женщины. В этом и заключалась проблема. В том, что ему нравились женщины. Все женщины.

Инес наблюдала за ним, пока он пристегивался. Фер обладал идеальным профилем. Он нравился Инес таким. Молчаливым. Сосредоточенным на том, чтобы выехать с парковки, одновременно подключая блютус мобильного телефона к машине, чтобы послушать музыку.

– Выпьем вермута? – предложил он.

Он говорил почти застенчиво. Как ребенок, которого застукали на школьном дворе за какой-то ерундой. Тело просило у Инес пощады уже сейчас. Не останавливаться в баре. Отправиться домой. Раздеться для него, целиком, чтобы помириться. Чтобы забыть ад последнего месяца. Последних двух недель. Это случилось не в первый раз. «Все кончено, детка», – говорил он.

– Нам лучше пойти домой, – произнесла Инес, выдавливая из себя улыбку.

Фер проехал три километра, которые оставались до дома. Как только они вошли, она почувствовала руки Фера на своей спине. Инес развернулась, чтобы оказаться лицом к нему. Пока Фер скользил губами вниз по ее шее, Инес пристально наблюдала за ним, и единственное, о чем могла думать, это о том, что он принадлежит ей. Что бы ни случилось, что бы ни произошло. Кто бы ни проходил мимо, пусть проходят.

Инес закрыла глаза и сосредоточилась на движениях его языка. Он принадлежал ей. Теперь да.

Только ей.

Днем позже

Ана указательным пальцем медленно спустилась по груди Санти, пока не достигла его бедер, где обвела вытатуированную букву «С».

– Ты очень эгоцентричен.

– С чего это?

– «С» у Санти.

– Полагаю, я понимаю, что никогда не подведу себя, – отозвался он, вспоминая Сэм, откинувшуюся на подушку точно в том же положении, в котором сейчас находилась Ана, и делающую тот же жест.

Часы показывали уже около полудня. Они знали, что должны покинуть постель. Однако оба не испытывали никакого желания делать это. За последние восемнадцать часов они мало разговаривали, много целовались, занимались любовью, ласкали друг друга, открывали друг друга, снова любили, слушали, расспрашивали друг друга, ласкали, прикасались, снова занимались любовью. Они нашли удовольствие молча смотреть друг на друга, кое-что рассказали друг другу, еще о многом помолчали и начали все сначала. Они жадно пробовали и смаковали друг друга, охваченные той настойчивостью, которую вызывают только первые поцелуи.

Ана встала с кровати и направилась в ванную. Пока она шла, Санти полюбовался на ее смуглое сильное тело, на широко посаженные груди, на шрам внизу живота