Красота красная - Аранца Портабалес

«Ничего особенного. А ты чем занимаешься?»

«Ничем особенным. Пригласишь меня на кофе?»

«Где ты?»

«Прямо в Помбале. Номер?»

«Рядом с отелем. Второй».

Смайлик в виде поднятого вверх большого пальца. И больше ничего.

Санти встал со стула и опустил крышку ноутбука. Схватил рубашку и стремительно надел ее. Осмотрелся. Все выглядело относительно аккуратно. Чушь собачья! Он был очень аккуратным парнем. Снизу позвонили, и он поспешил открыть. Подождал у входной двери и распахнул ее, как только раздался звонок.

Ана оказалась в белом летнем платье и с распущенными волосами. Санти никогда не видел ее такой. Он открыл рот, чтобы пригласить ее войти. Ана накинулась на него. Он обнял ее и прижал к дверному косяку. Они целовались так, словно ждали этого всю жизнь.

Санти почти без усилий поднял ее и понес к дивану. Не переставая думать, что Ана заслуживала чего-то большего, чем такой парень, как он. Что ему стоит попросить ее уйти. Как они смогут снова работать вместе, если переспят? Обо всем этом Санти думал, когда срывал с Аны платье, а она стягивала с него рубашку. Он подумывал о том, чтобы сказать нет. Это стало бы ошибкой. Он босс Аны. Санти не переставал целовать ее, думая о том, чтобы спросить, что произойдет, когда закончатся выходные. Что произойдет, когда они доберутся до управления. А потом подумал: «А какое, черт возьми, это имеет значение?» Он умирал от желания затащить Ану в постель. И хотел бы, чтобы понедельник никогда не наступал.

«Родейра»

Туман вошел через устье реки Муроса, вырисовывая фигуру гигантского белого червя. Наверняка к полудню прояснится, но Лия взяла куртку, чтобы надеть поверх футболки. Она сбросила шорты и натянула джинсы.

Альба вчера сказала, что, поскольку это первый день и выходные, она может спуститься, когда проснется. В течение недели здесь придерживались более строгого графика. Часы показывали только девять часов, а Лия уже распахнула окно и застелила постель. Внизу послышался шум. Альба упоминала, что они с мужем живут в этом доме. Лии стало интересно, когда же они берут отпуск, когда отрываются от работы.

Спустившись на первый этаж, она услышала голоса из столовой. Без сомнений, ворота в заведении запирались. Отпустят ли ее, если она попросит? Лия почувствовала, что ей не хватает воздуха, в груди появилась тяжесть. Не стоило так нервничать. Она попыталась сосредоточиться на дыхании. Вдох, выдох. Она не пленница. Она может уйти, если спросит разрешения. Она не пленница. Вдох. Выдох.

Когда Лия вошла в столовую, Альба пила кофе. Кроме нее, там обнаружилось трое мужчин и еще одна женщина.

– А вот и ваша новая спутница, Лия. Проходите, Лия, и располагайтесь поудобнее. Есть кофе, тосты, помидоры, ветчина и оливковое масло, свежие фрукты. Мы здесь не особо любим сладкое. Хотя так и не подумаешь, – с улыбкой произнесла Альба, коснувшись правой рукой бедра.

– Доброе утро, – поздоровалась Лия, не осмеливаясь взглянуть на окружающих. Она взяла яблоко и налила себе черный кофе без сахара.

– В нем нет кофеина, – подсказала оказавшаяся рядом с ней женщина.

Лия попыталась улыбнуться, но поняла, что натянула на лицо странную гримасу, и поспешно поднесла чашку к губам.

– Похоже, сегодня обычный день. С наступившей весной! И вот еще что. Это мой муж, Фермин. – Не переставая улыбаться, Альба указала на одного из троих мужчин. – Он учитель литературы. Здесь, в «Родейре», ведет семинар по творческому письму. В данный момент вас только четверо. Обычно мы принимаем не более полудюжины гостей. В настоящее время вас шестеро, но двое проводят выходные с семьей. Итак, это отвечает на вопрос, который вы наверняка задаете себе, Лия. Вы можете уехать и можете пригласить родственников. Мы еще поговорим об этом. Ваши спутники – Тереза, Педро и Иван. Теперь, если захотите, можете ненадолго выйти и показать Лии сады и остальные строения.

Лия держала чашку у губ, чтобы не отвечать. Она чувствовала себя шимпанзе в зоопарке. Возможно, эти люди уже знали, кто она такая. А может, и нет. Здесь ведь не имелось ни телевизоров, ни мобильных телефонов. Возможно, Коннор был прав, и это для нее действительно лучшее место. Место, где люди не знают, что она – основная подозреваемая в убийстве Кси.

Она допила кофе и попросила разрешения подняться в свою комнату.

– Я просто хочу почистить зубы, – пояснила она.

Альба улыбнулась.

– Это не тюрьма, Лия. Мы соблюдаем ряд правил совместного проживания и следуем графику мероприятий, но вам не нужно спрашивать разрешения сходить в ванную.

Лия поймала себя на том, что краснеет. Она испытывала жуткое смущение, убежденная, что все уставились на нее, пытаясь угадать, почему она здесь. Вязаная кофта прикрывала повязки на ее запястьях. Она забыла спросить Коннора, когда сможет их снять. Она и не знала, что хуже: бинты или шрамы. Шрамы, которых не видно.

Во время чистки зубов Лия взглянула в зеркало. Она стала тоньше, чем когда-либо. Наверняка ее сверстники считают, что она страдает расстройством пищевого поведения. Она попыталась привести себя в порядок, нанеся немного блеска на губы. Коснулась кожи духами. Это Коннор принес чемодан, в котором обнаружилось все необходимое для приятного времяпрепровождения вдали от дома. Должно быть, вещи подготовила Сара. Лия спросила его только о его чемоданчике с красками и о холстах. Рабочие материалы появятся в понедельник.

Она снова спустилась и обнаружила, что ее ждет Тереза.

– Альба попросила меня показать вам дом.

– Спасибо, – ответила Лия, не представляя, что еще добавить.

Когда они вышли, выяснилось, что окна ее комнаты выходят на фасад здания.

Дуб выглядел внушительным. Лии вообще нравились вековые деревья. В поместье Бертамиранов, где она выросла, росло огромное каштановое дерево, которое стало главным героем ее первых полотен. Работ, которые ее мать высмеивала как реалистичные, не новаторские и в высшей степени предсказуемые. В результате Лия возненавидела эти картины. С деревом ничего подобного не произошло. Позже она нарисовала тот же каштан в другой технике. В мозаичной. Целое дерево состояло из маленьких нарисованных каштановых ежиков. Ее мать никак не прокомментировала. Однако Лия знала, что ей понравилось, поскольку, возвращая картину, мать заметила: «Ты выросла». И ее оставили в покое. Теперь ей не терпелось узнать, как она намерена нарисовать этот дуб.

Пока ее мысли блуждали вокруг дерева, Тереза безостановочно рассказывала об удобствах, распорядке и мероприятиях «Родейры».

– А еще нас ежедневно заставляют по часу заниматься физическими упражнениями. В