Красота красная - Аранца Портабалес

Ты убила моего ребенка

Пока Лия смотрела на гроб, окруженный траурными венками, Коннор смотрел на нее. Он подумал, что она выглядит необычайно спокойной. Словно то, что ее окружает смерть, утешает женщину.

Коннор подошел к ней.

– Как вы?

– Нормально. Сначала пребывала в шоке, но теперь думаю, она этого и хотела. С тех пор, как умерла мама, она перестала быть прежней.

– Давно это случилось?

– Мама умерла в две тысячи одиннадцатом. У нее случился инсульт, и она не поправилась. Умерла через неделю в отделении интенсивной терапии.

– Мне жаль…

– Да, наверное… а может, и нет. Не знаю, выдержала бы мама все, что произошло за этот месяц. Коннор…

– Да?

– Скажите, могу ли я остаться сегодня у Сары?

Коннор молчал, задаваясь вопросом, будет ли хорошей идеей так скоро отпустить Лию из «Родейры». Она провела там всего четыре дня.

– Лия, я знаю, вы думаете, что с вами все в порядке, но неделю назад вас привезли в больницу. Все не так просто.

К ним подошла Сара Сомоса.

– Полагаю, вы доктор Бреннан.

– Так и есть. Приношу глубочайшие соболезнования, Сара, – отозвался Коннор и дважды прикоснулся к ее щекам в поцелуе.

Появление Сары произвело на него неизгладимое впечатление. Она походила на улучшенный вариант Лии. Гораздо более женственная, чем выглядела на телеэкране. Он заметил, как мгновенно изменилось лицо Лии, стоило ее сестре оказаться рядом.

– Я обсуждала с Коннором остаться сегодня с тобой на ужин. Но доктор считает, что мне следует вернуться в «Родейру».

– В таком случае мне нечего сказать, кроме того, что доктор, возможно, решит изменить свое мнение, – заметила Сара, глядя на Коннора и вопросительно изгибая бровь.

– Полагаю, сражаться с вами обеими одновременно – больше, чем можно ожидать от меня, – вздохнул он. – Но Лие действительно желательно вернуться в «Родейру» сразу после отпевания.

– Ее мог бы отвезти Тео.

– Уверен, что вам этим вечером тоже не помешает компания, – возразил Коннор.

Сара посмотрела на него, словно оценивая. Коннор физически ощутил, сколь холоден ее изучающий взгляд. Эта женщина страдала от сильного нервного напряжения. Хрупкость Лии воспринималась куда менее опасной, чем те эмоции, которые переживала Сара Сомоса. Он был убежден, не сомневался: у нее вот-вот случится нервный срыв. Отношения между сестрами оставались для него загадкой. Очевидно, Лия сильно зависела от сестры в эмоциональном плане. После разговора с ней Коннору стало понятно, что после смерти дочери Сара разорвала эти узы со своей стороны. Возможно, смерть Амалии Сиейро изменит ситуацию. Нормализация отношений с Сарой для его пациентки была куда важнее, чем терапия и лекарства. Лие требовалось снова найти место в жизни сестры. В этот момент Коннор вспомнил о просьбах, с которыми она обращалась к нему с тех пор, как начала разговаривать. «Мне нужно увидеть сестру. Я должна уйти отсюда. Сара наверняка совершенно разбита». Все вращалось вокруг Сары. Возможно, ему следовало больше вовлекать ее в терапию.

Коннор изучающе посмотрел на Тео Алена. Странный треугольник. Если бы ему пришлось спорить, на какой из двух сестер тот женат, Бреннан бы ответил, что на Лии. Они походили на двух школьников. В них обоих ощущалось что-то детское. Тогда как Сара являлась зрелой копией Лии. Без сомнений, Сара контролировала эти отношения. Коннор понял, что не сможет понять Лию, не узнав немного больше ее близняшку.

Он отошел от Аленов и направился к Фермину, чтобы попросить его забрать Лию, как только закончится месса, которую намеревались служить здесь же, в ритуальном зале.

– Мы кажемся вам странной семейкой. Вы уже всех нас проанализировали?

Развернувшись, Коннор обнаружил практически прильнувшую к нему Сару Сомосу.

– Это моя работа. И вы не странная семейка. Вы – семья, в которой произошли странные события.

– Поэтический способ выразить то же самое. Доктор Бреннан…

– Коннор. Прошу вас, зовите меня Коннор.

– Я слышала, вы ирландец.

– Наполовину ирландец. Моя мать родом из Кангаса.

– Мы с Лией провели три лета в Брэе, в Уиклоу.

– Самая снобистская школа в Ирландии.

– Ну, теперь вы уже в курсе, что мы с Лией – две хорошие девочки из Компостелы.

– Мне не так уж много известно, как хотелось бы. Было бы неплохо, если бы мы продолжили беседу. Но, наверное, это не самое подходящее место.

– Коннор, я знаю, что вы сосредоточены на том, чтобы помочь Лии. И я уверена, вы отличный врач. Но мне нужно, чтобы вы ответили мне на один вопрос.

– Спрашивайте.

– Лия убила мою дочь?

Коннора удивила такая откровенность. Несколько мгновений он не находился с ответом кроме своей обычной речи о том, что его задача – не выяснить, кто убийца Ксианы, а вылечить Лию. Думал ли он, что она могла убить пятнадцатилетнюю девочку? «Да», – ответил Коннор на свой вопрос, стоило вспомнить чувство вины в глазах Лии. Ее одержимость кровью. Одержимость искусством. Одержимость сестрой.

– Сара, я не знаю, кто убил вашу дочь.

Сара Сомоса посмотрела ему прямо в глаза.

– И если узнаете, все равно не скажете, полагаю.

– Кажется, есть письмо от вашей тети… извините, я разговаривал с Тео.

– Ну разумеется. Задам вопрос иначе: считаете ли вы, что Лия могла убить Кси?

– Сара, сейчас не время и не место.

– А какое должно быть место? И какое время подойдет? Извините, если я забыла о манерах воспитанной леди, которых вы от меня ожидаете. Но так получилось, что убита моя дочь, а сестра-близнец перерезала себе вены в моем доме. Так получилось, что за неделю до смерти Ксианы я слышала, как моя сестра разговаривала с моей дочерью в саду. Знаете, что она говорила? «Купи кровь, Кси. Мы зальем весь пол в комнате. Получится замечательно». Об этом вам Лия рассказывала?

Коннор покачал головой.

– Лия поклялась мне, что это не она. Я всей душой хочу в это верить. Помогите мне поверить! Помогите мне поверить моей сестре, Коннор! Но спросите ее, что она знает о крови. О ноже.

– Вы что-нибудь говорили полиции?

– Ничего. Я на двадцать дней застряла дома. Думала, молчала, размышляла. Размышляла о том, что произойдет, если я заговорю. Я в замешательстве. Думала о том, что произойдет, если я спровоцирую цепочку событий, которые причинят вред моей сестре. Я устала молчать. Не рассказывать. Лежать на диване и пялиться в выключенный телевизор. Я сейчас же еду в участок. Я больше не могу этого выносить. Как только церковная служба закончится и Фермин заберет Лию, я поговорю с инспектором Абадом.

– Сара, подумайте о том, что вы собираетесь делать.

– Убили мою дочь.

«Ты