Сын помещика 7 - Никита Васильевич Семин

бородой и синими глазами. В нем кровь матери славянки была сильна. Кудрявым его называли за забавный случай, что произошел с ним пятнадцать лет назад. Он тогда сильно бесился от того, что на лик не цыган, а русский. Вымазал волосы сажей, да попытался их завить. Над ним вся община потешалась. Тогда-то и дали ему это прозвище, а оно со временем и прилипло. У цыган с именами все сложнее, чем у иных народов. Прозвища часто вместо имени используют, даже чужакам представляясь, не то что в быту. Там это почти повсеместно. И в бумагах могут прозвище написать, а не то имя, что при рождении дано было. Самого Баро раньше Трофимом звали. Баро — это прозвище. С цыганского — важный, либо главный. Как выбрали его старшиной общины, так через год никто его иначе и не звал уже. А было это больше семи лет назад. Дети, вон, и не знают некоторые, что Баро раньше русское имя носил.

Мужики замялись, переглядываясь.

— Не томите, — рявкнул на них Баро. — Чего натворили? Не просто же в драку ввязались, раз ко мне прибежали?

— У нас заказ был, — хмуро начал Златан. — Двух мальчишек своровать, чтобы их отец сговорчивее стал. Купец Путеев деньгу хорошую за то нам дал.

— И что пошло не так? — внутренне холодея, спросил старый цыган.

— Мальчишек охраняли. Слуга одного дворянина, — мрачно продолжил Златан. — Кудрявый порезал его слегка, а потом шум поднялся. Мы и сбежали.

Баро схватился за голову. Подрезать слугу аристократа! Да за это всю общину полиция перетряхнет!

— И как вам ума на то хватило? Вы же всех нас подставили! — прошептал мужчина.

— Мы же не дурные, — возразил Кудрявый. — Проверили сначала все. Узнали, где те мальчишки сидят. Потом с домовником местным поговорили. За деньгу малую он нам и поведал, кто в той комнате живет. Дворянчик какой-то худородный из чужих краев. Домовник сказал — нет его в комнате. А у его слуг отдельная комната была снята. Мы когда пошли, были уверены, что кроме тех двух мальчишек никого там нету. Вот только слуга этого дворянчика что-то там забыл, да из лихих оказался, — потер в конце своей речи висок Кудрявый, вспоминая, как ему по голове прилетело.

— Все должно было пройти быстро, — тут же подключился Златан. — Зашли тихонько, тюкнули заснувших мальцов по голове, да вынесли их. Нас бы никто и не увидел, а домовник все отрицал бы. Но не сложилось.

— Небось, там уже и полицию вызвали? — зло процедил Баро.

— Да, — глухо ответил Златан.

Дело принимало совсем скверный оборот. Раз порезали слугу дворянина, да еще сразу полицию вызвали — уже неважно кто — защитить двух «проблемных» не выйдет. Тут бы всей общине под раздачу не попасть.

— Уходите, — буркнул Баро. — Выметайтесь из города, чтобы духа вашего тут не было.

— Ты изгоняешь нас⁈ — потрясенно прошептал Кудрявый.

— Чушь-то не мели, — раздраженно отмахнулся мужчина. — Никто вас не изгоняет. Но вы должны уйти из Царицына. А мы скажем, что не видели вас несколько дней. Иначе всю общину подставите. Поняли?

— Поняли, — уже гораздо спокойнее ответил за обоих Златан.

Раз их никто не изгоняет, то переживать не о чем. Ну покинут город ненадолго. Мир заодно посмотрят. Главное — дом у них остался, куда вернуться можно. Нет для цыгана хуже наказания, чем изгнание из общины.

На том и порешили. Оба лихих цыгана тут же покинули дом, а Баро подозвал сына и строго приказал ему ничего никому не говорить. Даже друзьям. Даже матери. Вообще молчать.

— А то и нам несдобровать, и их подставишь, — напутствовал Баро сына напоследок.

Но заснуть после таких новостей снова было сложно.

* * *

Утром я первым делом отправился не в полицию, а в больницу, куда Митрофан отвез Тихона. Увиденное меня ужаснуло. Одноэтажное деревянное длинное здание выглядело убого. В коридоре было грязно, ни о какой санитарии тут и в помине не слышали. В палатах люди лежали вперемешку — без разбивки на заболевания. Врач тут был один из мещан. Мы с ним в одно время пришли, так что никакую операцию Тихону еще не делали. Сам парень лежал в одной из палат и бредил. Как бы заражение не пошло. Я тут же насел на доктора.

— Иван Григорьевич, у него ножевое ранение, ему зашить рану нужно! Еще ночью это надо было сделать!

— Голубчик, а вы собственно кто?

— Роман Сергеевич Винокуров. Тихон — мой личный слуга.

— Так и забирайте его тогда, — развел он руками, огорошив меня. — Здесь не место дворовым слугам. Мы лечим лишь горожан, да вольных крестьян. Раз так переживаете за вашего слугу — наймите ему доктора.

Я лишь скрипнул зубами. Вот черт. Прошлая жизнь все еще дает о себе знать. Я даже не подумал, что подобное было возможно. Хорошо, что сразу сюда поехал. Но надо было еще ночью озаботиться этим вопросом, а сейчас могу и вовсе парня потерять. Антибиотиков не разработали, лечат настойками, да уповают на сам организм. А ведь Тихон верно мне последние дни служил. И если бы не он, мальчишек бы украли.

Тут же я выбежал за Митрофаном и вдвоем с мужиком мы перенесли Тихона в тарантас.

— Ты чего мне не сказал, что тут его откажутся лечить? — прошипел я на конюха.

— Дык, откуда мне было знать, барин? — развел он руками. — Я же почитай из деревни-то и не выбирался никудысь, пока вы меня на службу в конюхи не взяли.

Махнув рукой, я снова побежал к доктору — узнать адрес его коллег, к кому я могу обратиться.

— Операцию и я могу провести, если вы заплатите за мою работу, — заявил этот крендель.

— Что ж вы раньше-то промолчали⁈ — процедил я.

Но уж лучше согласиться, чем в трясущемся транспорте везти Тихона неизвестно куда. Да еще и не факт, что там согласятся его лечить. Потому пришлось снова тащить парня из тарантаса в больницу. Но сейчас прямо на операционный стол. Точнее — в отдельный кабинет, где Иван Григорьевич проводил операции.

— Прошу оставить меня и не мешать, — заявил врач, когда Тихона уложили на стол, а я встал к стене.

— Нет уж, — покачал я головой, — хочу видеть, что вы будете делать.

— Роман Сергеевич, я не могу… — начал раздражаться врач.

— Я не уйду. Могу забрать деньги и найти более покладистого врача. Или делайте все при мне.

После того, как врач повел себя вначале нашего знакомства, доверять ему я не собирался. Еще угробит мне парня и скажет, что сделал