Памир, покоритель холмов - Иван Шаман

Теперь приходилось выцеливать лишь незащищённые участки, даже незначительный промах и попадание в угол дома или край бревна не давали пробития. Приноровившись, я прикончил пару зарвавшихся идиотов, решивших, что они храбрецы и укрытия нужны только трусам. Сумел ранить ещё пятерых, более осторожных, а затем бронемобиль дополз до ворот и врезался в них, распахнув створки.

— Пушка! — тут же крикнул водитель, но вместо того чтобы вдавить газ и уйти в сторону, начал замедляться в попытке дать задний ход.

— Куда ты… — я было дёрнулся к рычагам, но время было упущено. Небольшая, буквально метр в длину, на двух здоровенных колёсах, пушка выплюнула гигантское облако белого перегретого пара. Единственное, что я успел, — пнуть рычаги со своей стороны, заставив бронемобиль дёрнуться и закрутиться.

Снаряд вмазался в бок, но прошёл по касательной, оставив ощутимую выбоину, которую было видно даже внутри салона. На десяток сантиметров правее — и ядро вошло бы прямо в кабину, прикончив и нерадивого водителя, и всех, кто был внутри, угодив в паровой котёл. Мы бы тут все заживо сварились. Ну, может, кроме меня.

— Заряжай! — тут же раздался крик со стороны домиков, и залёгшие артиллеристы бросились к орудию. Я же, не дожидаясь второго залпа, прицелился и пальнул по наводчику, крутящему ручку на лафете. Пуля легла неточно, пробила противнику плечо, и того развернуло, отбросив в траву.

К моему огромному сожалению, второй оказался куда сообразительней. Увидев, что товарища подстрелили, он рухнул под защиту пушки и делал всё, не выглядывая из-за короткого козырька. Подстрелить я его не мог при всём желании и лишь с досадой наблюдал, как он запихивает новый снаряд в казённик. Сейчас дождётся, пока давление вырастет, и всё, второе попадание будет точным…

— Стоп. А откуда у него пар… — пробормотал я, по-новому вглядываясь в соседние дома и траву. Обнаружил почти сразу: от ближайшей избушки до позиции тянулся толстый шланг. Он, естественно, бежал по земле, и я его почти не различал, но вот выходил он прямо из окна домишки и слегка провисал.

Виднелось всего полметра, но мне хватило и этого. Тщательно прицелившись, я попал в шланг. Тот дёрнулся, но не поддался. Тогда я выстрелил ещё раз, буквально кожей чувствуя, как уходят драгоценные секунды. И только с третьего попадания почти в одну и ту же точку шланг не выдержал и начал стремительно раздуваться. Вот в этот-то пузырь я уже не промахнулся.

Пар вырвался со свистом, окутав ближайшие дома белым облаком и напрочь перекрывая зону видимости. Увы, противникам не нужно было целиться и выискивать, где мы, — слишком большая дура. А вот мне, с учётом оружия и медленной перезарядки, приходилось рассчитывать каждый выстрел.

Конечно, можно было отсиживаться в бронемобиле до второго пришествия. Ну или пока у нас не кончатся вода и уголь. Так что вроде мы даже в выигрышной позиции. Если у них не найдётся второго орудия, или если они, под покровом плотного тумана, не оттащат первое и не перезарядят его где-то за углом.

— Вперёд! Трогай медленно, обходи вон тот дом между частоколом и избой, — приказал я, не собираясь торчать на одном месте. Вот только водитель лишь трясся, обхватив себя за плечи. Пришлось отвлечься от поля боя и растормошить его: — Эй! Ты мужик или кто! Соберись и дёргай рычаги. Вперёд, говорю!

Вместо того чтобы выполнять команды, он затрясся ещё сильнее и попытался скукожиться. А Егор, сидевший по другой борт и не прекращавший стрелять, глухо, но длинно выругался.

— Толку от тебя… — морщась, проговорил я. — Охотник, ты водить умеешь?

— Нет, ваше благородие, не научен, — тут же ответил Егор, подтвердив мои худшие опасения.

— Ладно, отстреливайся, как бы эта консервная банка нашим гробом не стала, — буркнул я, за шкирку вытаскивая нерадивого водителя и сам садясь на его место. Меня учили управлять любым видом транспорта, и, хотя это был явно не болид «Формулы-1», пока мы сюда добирались, я примерно разобрался в его устройстве.

Зажал на рукоятях сцепление, включил переднюю передачу на правой, на левой — заднюю и, дождавшись, пока машина развернётся на месте, обе утопил в полный ход. И мы помчались со скоростью километров пять в час, постепенно ускоряясь. В задницу нам тут же забарабанило десяток пуль. Со стороны домишек даже послышались радостные вопли и крики о победе, но я не обращал на них внимания. Вывел машину за частокол и тут же свернул, прикрыв её борт брёвнами.

— Всё. Сиди здесь, отстреливайся и не смей никого подпускать, — сказал я, выбираясь с водительского кресла и навешивая на себя жилет с патронами для пневматики. Получалось что-то около пятисот выстрелов — с такой скорострельностью их хватило бы на сутки. — Как вернусь, ты меня узнаешь, остальных вали. Понял?

— Понял, не дурак. Дурак бы не понял… — пробурчал Егор, недовольно глядя, как я ползу к люку в крыше.

Дальше я его уже не слышал. Откинул крышку, выпрыгнул и, захлопнув её, тут же скатился на землю. Можно было теперь ползком вернуться в деревню, но я не отказал себе в маленьком удовольствии и, активировав каменную кожу, вошёл в распахнутые ворота в полный рост.

Вероятно, противники такой наглости от меня не ожидали, а потому открыли огонь с заметным опозданием, когда я уже положил двоих особенно рьяных, бежавших к воротам не скрываясь. Одному прострелил шею, второму угодил в незащищённую голову — тот рухнул в траву и задёргался.

Остальные такой намёк поняли отлично: со всех сторон на меня посыпались пули и мат. И если к сквернословию я был совершенно безразличен, то вот к первому… Помимо мягкого свинца, на который мне было наплевать, прилетали и тяжёлые стальные пули, оставлявшие на броне длинные расходящиеся трещины, вынуждая её частично осыпаться, а меня — безостановочно концентрироваться на поддержании формы.

Чтобы не перегружаться, я вернулся к старой проверенной тактике. Двигаться от укрытия к укрытию короткими перебежками, не позволяя врагу выиграть позиционку. Они меня постепенно окружали, это было понятно и тупому. Двигались на удивление слаженно, что напрягало, команды хоть и звучали, но редко и чётко. И вот, минуты через четыре пряток, бандиты решили, что пора.

— Пли! — раздался приказ, и разом десятка три людей высунулись из своих — как раз в тот миг, когда я уже ретировался