Демонология и охота на ведьм. Средневековые гримуары, шабаши и бесовские жонки - Марина Валентиновна Голубева

Рассуждениям о мерзости женщин и о разных сексуальных извращениях уделено настолько много внимания, что невольно возникает сомнение в психической нормальности автора первой части, каковым, вероятно, является профессор Шпренгер. Впрочем, эти же отклонения есть и у Инститориса, что, возможно, связано с внутренним конфликтом католических богословов, сексуальные потребности которых подавлялись законом целибата, а любая мысль о женщине вызывала столь греховные чувства, что клирики поневоле начинали думать о колдовстве.

Очень показательно заявление одного из авторов «Молота ведьм»: «Ведь из всех видов борьбы борьба со своей похотью тяжелее всех». Ибо «центр силы демонов в чреслах людей». Однако указывая на то, что дьявол постоянно совращает людей, авторы «Молота ведьм» в очередной раз подчеркивают, что делает нечистый это с «Божьего попущения»[160].

Доказывая склонность женщины к союзу с дьяволом, Шпренгер и Инститорис даже ссылаются на этимологию латинского слова femina (женщина), которое, с их точки зрения, происходит от fidus («вера») и minus («меньше»). Значит, женщина — это та, кто имеет меньше веры. «Итак, женщина скверна по своей природе, так как она скорее сомневается и скорее отрицает веру, а это образует основу для занятия чародейством». «Да будет прославлен всевышний, — пафосно восклицает автор, — по сие время охранивший мужской род от такой скверны. Ведь в мужском роде он хотел для нас родиться и страдать. Поэтому он и отдал нам такое предпочтение»[161].

Иллюстрация к роману «Путешествие в полуденные области Франции» Морица Августа фон Тюммеля

Томас Роулендсон. 1822. The Metropolitan Museum of Art

Кроме описаний сексуальных извращений ведьм и других мерзостей типа пожирания детей, важное место в первой части занимает рассуждение о Божьем попущении и попытки как-то объяснить очевидную странность: если столь ужасные вещи ведьмы творят с Божьего попущения и предаются дьяволу тоже только с Божьего попущения, то зачем это Богу? Оказывается, все очень просто: попущение нужно «для искушения добрых и наказания злых».

Вторая часть «Молота ведьм» посвящена раскрытию сути колдовства и его разновидностей, причем акцент делается на вредоносных проявлениях чародейства. Ведьмы не только насылают град на поля и порчу на людей, они умерщвляют младенцев и используют их тела для изготовления волшебной мази. По уверениям авторов трактата, колдуньи варят и едят собственных детей, не говоря уже о чужих. Так, некий «судья в Болтинге рассказывает, что в Бернском округе тринадцать детей были съедены ведьмами». И под пытками женщины признались в злодеянии и рассказали, как они подстерегают некрещеных детей[162].

В этой части тоже много внимания уделяется различным сексуальным извращениям, начиная от соблазнения дьяволом священников и монахов, заканчивая таким специфическим колдовством, как воровство ведьмой мужских членов. Рассказывается несколько случаев, связанных с этим противоестественным чародейством. Такому колдовству обычно подвергаются молодые люди, чем-то не угодившие ведьмам: однажды утром они обнаруживают у себя вместо мужского достоинства гладкую кожу. Вернуть им столь важную часть организма могут только сами ведьмы, а их еще надо на это уговорить или заставить. Но есть ведьмы, которым одного такого злодеяния бывает недостаточно, они буквально коллекционируют члены. «Наконец, — пишут авторы этого «ученого» трактата, — что нужно думать о тех ведьмах, которые такие члены в большом количестве, до двадцати или тридцати членов зараз, скрывают в птичьем гнезде или в ящике, где они движутся, как живые, и принимают пищу, что многие видели и что повсеместно известно?»[163] А что нужно думать об авторах эпохи Возрождения, сочиняющих подобные страшилки для богобоязненных мужчин?

Видимо, Шпренгер и Инститорис посчитали, что в первой части напугали читателей недостаточно, и во второй собрали всевозможные эротические фантазии. Вообще, сексуальная тема была явно любима католическими богословами, без нее не обходится ни один трактат, посвященный ведьмам. Авторы не отрицают, что договор с дьяволом может заключить и мужчина, но мужскому колдовству отведено в трактате очень скромное место: лишь одна глава из шестнадцати во второй части.

Третья часть «Молота ведьм» еще более мрачная и тяжелая для восприятия, так как в ней подробно рассматриваются все способы расследования ведьмовских дел и методы дознания. Авторы скрупулезно перечисляют все вопросы, которые нужно задавать подозреваемой в колдовстве, чтобы вынудить ее признаться в своих злодеяниях. Потому что признать полностью виновной ведьму можно было, только если она сама сознается в этом. А вот для того, чтобы сделать ее подозреваемой в колдовстве и на этом основании арестовать, достаточно, как уже отмечалось, показаний двух свидетелей или даже слухов. Поэтому авторы трактата уделяют серьезное внимание процессу поиска и допроса свидетелей.

Арестованную ведьму предварительно осматривали, чтобы найти у нее не только защитные амулеты, но и метки дьявола, причем часто делали это публично при свидетелях, судьях, инквизиторах. Женщину раздевали догола и сбривали все волосы на теле, так как метка дьявола могла скрываться под ними. Осматривали тщательно, во всех интимных местах, что для женщины уже было пыткой.

Необходимость пыток не только не скрывается, но и подчеркивается. «По закону никто не может быть присужден к смертной казни, если он сам не сознался в преступлении, хотя бы улики и свидетели и доказывали его еретическую извращенность. О таких обвиняемых и идет здесь речь. Чтобы добиться признания, такая ведьма подвергается пыткам»[164]. То есть для смертного приговора необходимо было личное признание ведьмы, и этот юридический казус во многом объяснял упорный отказ женщин признавать свою вину даже под пыткой.

Умению вести допрос и правильному выбору экзекуций придавалось большое значение, поэтому главное место в третьей части «Молота ведьм» занимает описание процедуры дознания, последовательности пыток и различных способов духовного очищения, например с помощью раскаленного железа. Наряду с пытками, на которые инквизиторы были весьма изобретательны, рекомендуется прибегать к шантажу и обману, чтобы вынудить ведьму прекратить сопротивление и признаться в своих злодеяниях. Предлагается, например, арестовывать несовершеннолетних дочерей ведьмы и заставлять их давать показания против матери. В итоге «этот религиозный процесс достойным образом заканчивается заключительным приговором»[165].

После знакомства с «Молотом ведьм» становится понятно, почему оправдательных приговоров во время судебных процессов было очень мало. Если за дело брались инквизиторы, то они добивались от подозреваемых признания в любых преступлениях. И хотя после ареста ведьм передавали в светские суды, но руководили процессом все равно члены святого трибунала.

Немецкий историк и общественный деятель XIX века Иоганн Шерр с сарказмом написал о «Молоте ведьм»:

Эта романтическая книга, ставшая священной для всех инквизиторов и написанная <…> желчью монаха, обезумевшего от фанатизма, корыстолюбия, сладострастия и зверской жестокости[166].