Хозяйка поместья с призраками - Алекс Ривер

тяжелым, густым, им было трудно дышать, и в нем витал запах серы и расплавленного камня.

– Это же... не ваши призраки шалят? – с трудом выдохнул Доннер в кромешной тьме. Его голос дрожал.

– Это другое. Злое! – сдавленно всхлипнул Мишель

Стены дома затрещали. Послышался звук лопающихся балок и осыпающейся штукатурки. Казалось, сама усадьба, пережившая столетия, вот-вот рухнет. Анна инстинктивно прикрыла собой Мишеля, понимая весь ужас их положения. Экзорцист еще даже не начал свои обряды, а его присутствие уже пробудило монстра. В этот момент, когда казалось, что тьма и грохот поглотят их окончательно, дверь на кухню с грохотом распахнулась.

В проеме, очерченная алым, неестественным сиянием, возникла высокая фигура. Это был герцог Каэлан. В его поднятой руке пульсировала, освещая окружающий мрак, магическая энергия. Она отбрасывала прыгающие, резкие тени на стены.

Он был не просто встревожен. Его лицо, обычно бесстрастное, искажала гримаса гнева и... страха.

– Все ко мне! Немедленно! – его голос прорвал грохот и вой, прозвучав как удар хлыста.

Он не кричал. Он приказывал, и в его тоне не было места для возражений. Его появление было подобно вспышке молнии в кромешной тьме – ослепительной, вселяющей не столько спокойствие, сколько понимание того, что катастрофа уже произошла, и только он стоит между ними и гибелью.

Анна, не раздумывая, подтолкнула к нему Мишеля, схватила за руку оцепеневшую Лилию. Доннер тоже поспешил к выходу.

Герцог бросил на них короткий, оценивающий взгляд, его глаза метнулись к полу, который продолжал вибрировать под ногами.

– Я недооценил скорость его пробуждения, – прорычал он сквозь стиснутые зубы. – Простите, Анна. Я должен был появиться раньше.

В его глазах, когда он посмотрел на девушку, она прочитала нечто, заставившее ее кровь похолодеть. Это был не просто страх за их жизни. Это был страх мага, теряющего контроль над силами, которые он обязан был сдерживать. И в этом была большая часть ее вины.

– Что нам теперь делать? – она беспомощно посмотрела на него, и он, казалось, подобрался, увидев этот взгляд.

– У ворот стоит карета. Кучер отвезет вас в мой замок. Не спорьте, сейчас в усадьбе не должно быть никого из живых. Поэтому вы проведете ночь у меня. А я попытаюсь остановить это безумие. Если получится, завтра вы вернетесь домой, если же нет… что ж. Я отдал кое-какие распоряжения. Без крыши над головой вы не останетесь.

– Реми… – у нее перехватило дыхание. Оставить его здесь? Одного? На растерзание этой жуткой силе?! – Я… не поеду! Пусть кучер отвезет Мишеля и остальных.

– Нет! – отрезал он куда более жестко, чем мог. – Вы. Поедете. В мой замок. И не будете… путаться у меня под ногами!

Усилием воли Анна подавила обиду, которая, впрочем, позволила ей немного приглушить рвущееся на защиту герцога сердце.

– Тогда вам стоит знать, что сегодня барон привозил к усадьбе экзорциста, чтобы он… изгнал наших призраков.

Взгляд герцога потеплел:

– Что ж, это проясняет… Анна, простите мне мою грубость. Но у нас нет ни одной лишней минуты. Вы немедля должны сесть в карету. – и вдруг почти умоляюще добавил: – Пожалуйста!

Она поняла, что должна это сделать ради Мишеля и Лилии, ради себя, и даже ради Реми, которому будет спокойнее, если она окажется за пределами Вороновой усадьбы.

Глава 16. Эхо древнего зла и банный пар

Карета герцога Каэлана мчалась по темной лесной дороге, оставляя позади бушующую Воронову усадьбу. Анна, прижимая к себе дрожащего Мишеля, чувствовала, как ее собственное сердце бешено колотится в такт лошадиным копытам. Лилия, сидевшая напротив, была мертвенно– бледна и беззвучно шептала молитвы, а Доннер крепко сжимал руку девушки и пытался развеселить ее своими обычными прибаутками, но это не особенно у него получалось.

Когда они наконец вырвались из чащи, перед ними открылся вид на замок Каэлана, от которого у Анны на мгновение перехватило дыхание, несмотря на весь ужас их бегства. Он возвышался на утесе, его готические шпили и стрельчатые окна, подсвеченные факелами и лунным светом, выглядели одновременно величественно и зловеще.

Замок стоял на одиноком утесе, вздымавшемся посреди обширной, безрадостной долины, окруженной по периметру грядой низких, поросших искривленным буком и елями холмов. Дно ее было покрыто неестественно ровным ковром седой, примятой осоки и изредка – чахлыми, почерневшими от времени березами. Сквозь эту равнину змеилась единственная дорога – узкая каменная лента, вымощенная еще предками Каэлана, ведущая прямиком к подножию утеса.

Пейзаж был лишен ярких красок. Даже при лунном свете, заливавшем долину, все вокруг казалось высеченным из серебра и теней. Казалось, сама природа затаила здесь дыхание.

Подъем к замку был не менее впечатляющим. Дорога резко взмывала вверх, вырубленная в самой скале. Единственным связующим звеном между долиной и вратами крепости был арочный мост из черного базальта , столь древний, что казался частью самой скалы. Он был настолько узок, что карета едва могла по нему проехать, и не имел никаких перил. Цепкие корни старых сосен и тисов карабкались по камням, а по северной, никогда не видевшей солнца стороне, стена замка была полностью скрыта под толстым слоем черного плюща.

И замок на утесе, холодный и неприступный, был не просто домом, а венцом этого безмолвного, пугающего и величественного пейзажа – его логическим завершением и единственным полноправным хозяином.

Войдя внутрь, Анна, несмотря на потрясение, не могла не отметить изысканность интерьеров: темный резной дуб панелей, гобелены с причудливыми символами, тяжелые люстры, чей свет мягко отражался в отполированных до зеркального блеска плитах пола. Слуги в темных ливреях появлялись бесшумно, их движения были выверены и почтительны, а взгляды опущены. Подтянутый и строгий седобородый дворецкий в темно– пурпурной ливрее без лишних слов проводил поздних гостей в отведенные им покои. Видимо, герцог заранее побеспокоился о такой вероятности. Или наверняка знал, отправляясь в Воронову усадьбу?

Анне с Мишелем отвели смежные комнаты. Интерьер здесь был аскетичен, но роскошен: кровать с балдахином из тяжелого бархата, дубовый гардероб и умывальник с медным тазом. Анна, правда, поймала себя на мысли, что ее подрядчики-дизайнеры могли бы сделать куда уютнее и ярче, но их все равно тут не было, а герцог не планировал редизайн интерьеров. Лилия и Доннер разместились чуть дальше по коридору в отдельных опочивальнях.

– Барышня… я бы и с вами поспала, или с Мишелем, – почти взмолилась Лилия.