Разыскивается живым или мертвым. Том 2 - Геннадий Борчанинов

Все остальные были слишком молоды, чтобы вести за собой банду с такой репутацией.

Я мельком осмотрел их лагерь, насколько это было возможно с моей позиции. Три парусиновые палатки, коновязь, у которой стояли лошади. Восемь лошадей, а не семь. Но фургон, очертания которого виднелись за кустами, намекал, что одна из этих лошадей ходит в упряжке, а не под седлом. Значит, ряды банды поредели с прошлой вылазки. Ну или меня неправильно информировали.

— На дело бы лучше сходить, — протянул один из молодых. — Деньжата кончаются.

Как же я тебя понимаю, парень.

Покончив с ужином, они, к моему облегчению, не разбрелись, а остались сидеть на своих местах, доставая кисеты с табаком. Через минуту над поляной столбом стоял табачный дым. Разве что самого молодого нагрузили грязной посудой и отправили к ручью под жестокие шутки старших. Дедовщина никогда не меняется, будь это коллектив кремлёвских курсантов или банда грабителей. Досталась нам в наследство от обезьяньих предков, и ничего с этим не поделаешь.

— На хорошее дело наводка нужна, — пыхнув дымом, сказал седой. — Есть кто на примете?

— У меня нет, — сказал парень.

— И у меня нет, — проворчал седой. — А без наводки соваться — дело такое. Может и не фартануть.

— Мы как-то с Генри Рябым на кассира в банке пушку наставили, — шмыгнув носом, сказал один из парнишек. — А у него в кассе горсть четвертаков, и всё. Зато потом из города улепётывали, как наскипидаренные. Еле ноги унесли.

— Во-во, — хмыкнул седой.

Я почувствовал, как у меня зачесался кончик носа. Лежать в траве было не так уж удобно, к тому же муравьи и прочие здешние насекомые смирились с моим присутствием, признали меня частью рельефа и принялись ползать по мне туда-сюда. А я не мог даже пошевелиться, чтобы ненароком не выдать себя. И начинать перестрелку было ещё рано.

— Есть один вариант, — сплюнув в траву, тихо произнёс мужчина.

Так тихо, что я едва сумел его расслышать.

— Опять поезд? — хмыкнул седой. — Стар я уже, чтоб с земли в вагон запрыгивать.

— Может и поезд, — сказал мужчина. — Справишься, Гарри, в тот раз ведь справился.

Всё, старый тоже отпадает. Сомнений никаких не осталось, Билли Хейзом может быть только этот молчаливый джентльмен. Я сразу догадывался.

Я покосился на часового, что так и сидел под деревом, меланхолично разглядывая журчащий ручей и плывущие по нему зелёные листья. Он сидит в обнимку с ружьём, а значит, станет первым.

Часовой так ничего и не заметил. Я неторопливо поймал его фигуру в прицел, задержал дыхание, упёрся локтем в землю, прижимая приклад винчестер к плечу. Рванул скобу-рычаг, досылая патрон, и тут же нажал на спуск, глядя, как из шеи часового начинает хлестать алый фонтан.

От внезапного выстрела все остальные бандиты подскочили на месте, хватаясь за револьверы, но меня они пока не видели, и я беспрепятственно поймал в прицел ещё одного парнишку. Всё произошло в мгновение ока, я дослал патрон, потянул за спусковой крючок, в груди юноши расцвела роза, красным пятном расплываясь по светлой рубашке.

Все кинулись по укрытиям, самые хитрые и опытные, седой и сам Билли Хейз, сделали это ещё после первого выстрела, поэтому мне пришлось стрелять в кого попало. Я и сам укрылся за деревом, когда бандиты, обнаружив клочья серого дыма, начали палить в мою сторону из револьверов. Пули высекали из ивовой коры влажные щепки, но я был надёжно укрыт торчащим корнем, и практически все выстрелы приходились на высоту человеческого роста, будто бы люди Хейза стреляли по ростовой мишени.

Первоначальный мандраж прошёл, я, к своему собственному удивлению, под пулями ощутил себя гораздо спокойнее, чем во время этого долгого ожидания. Это бандиты орали на разные голоса, выпуская пулю за пулей.

— Вон он, сука!

— Стреляй!

— Где? Я не вижу!

— Ранили меня, ранили!

Я ползком переместился в другое укрытие, выстрелил по торчащей из-за бревна шляпе. Кровь и мозги брызнули в разные стороны вместе с осколками черепа, шляпа подлетела в воздух. Следующий выстрел я сделал по чьему-то торчащему локтю, но промахнулся. Справа промелькнула тень, кто-то рвался через кусты напролом, пытаясь обойти меня сбоку. Ворочать длинным винчестером было некогда, я просто повернулся набок, вытянул револьвер из кобуры и пальнул в бегущего.

Их осталось всего трое, седой, парнишка, ушедший мыть посуду, и сам Билли Хейз. Хорошо, когда ты сам целишься в кого-то из укрытия. Плохо, когда ты стоишь на открытой полянке, и целятся уже в тебя.

— Уильям Хейз! Бросай оружие и выходи с поднятыми руками! — крикнул я, украдкой выглядывая наружу.

Хейз не ответил. Пуля ударила в дерево совсем рядом с моим лицом, и я инстинктивно шарахнулся назад. Значит, разговора не получится. Я примерно такого исхода и ожидал. Но они должны быть растеряны. Они потеряли половину банды меньше, чем за минуту. Всё из-за того, что часовой пренебрёг своими обязанностями и курил на посту вместо того, чтобы глядеть по сторонам.

— Что, очередной охотник за наградой прибыл? — крикнул мне Хейз. — Сколько там за меня обещают?

— Две с половиной тысячи долларов, — ответил я, не прекращая мониторить округу.

Его подельники вполне могли попытаться обойти меня, подобраться сзади или сбоку. Такого я допустить не мог, вот и распылял внимание.

— Я заплачу три тысячи, и ты оставишь нас в покое! — крикнул Уильям Хейз.

Я облизнул пересохшие губы. Похоже, у меня есть шанс разбогатеть. И не на три тысячи, а на пять с половиной.

Глава 15

Разумеется, я ему не верил. Дураков нет, чтобы польститься на воображаемые три тысячи долларов после того, как я перестрелял половину его банды. Я осторожно выглянул из укрытия. Кое-где корчились раненые, но самого Хейза и его уцелевших подчинённых я не заметил.

— Три тысячи, говоришь? — крикнул я.

— Хрустящих и зелёных! Новенькие, прямиком из банка! — ответил Хейз.

— Тащи их сюда, и мы договоримся, — крикнул я.

Ни я, ни они не покидали своих укрытий. И я точно знал, что меня поджидают со взведёнными курками, и как только я высунусь, меня нашпигуют пулями. То же самое знали и они.

Пользуясь минутным затишьем, я набил патронами магазин винчестера. А то их могло и не хватить в самый нужный момент.

Со стороны