Принцесса особого назначения - Елена Звездная

— Ранари, — осипшим голосом произнес Аршхан, не делая и попытки забрать руку.

— Эммм, — его палец я все же отпустила, но, кажется, он сожалел об этом больше меня, — что это означает?

— Имя…

Ракарды всегда неотразимы, но вот с таким взглядом, исполненным любви и нежности, Аршхан заставил меня забыть обо всем на свете, пока не произнес:

— Отныне это твое имя, данное тебе мужем, и оно означает 'Совершенная'.

— Мне нравится, — честно ответила я, — очень отличается от прежнего варианта.

— Оно тебе подходит…

— И… что дальше?

Он улыбнулся, заставив меня вновь потерять навыки осмысления реальности, собрал остатки нашего пикника со скрытым смыслом и поднявшись протянул мне руку.

— И… все? — моему возмущению не было предела.

— Да, — он потянул меня, вынуждая подняться, — по законам Свободного Клана и клана Шеркаш ты моя жена, но по законам Лесного Племени если я сейчас исполню право мужа и воина, мне грозит кровная месть всех лесных… на вечно. Исходя из вышеназванных фактов, я вынужден отказаться на время, от прав твоего мужа.

Вот после подобных речей, пусть хоть кто-то в моем присутствии назовет орков глупыми! Но это не столь важно, как факт, несколько ускользающий от моего восприятия…

— Это была свадьба???

В ответ меня ласково поцеловали и усадили на агрраши, порекомендовав закрыть глаза.

Аршхан выехал из портала у главных ворот Ирани. Прямо на площади! Народ, достаточно эмоционально отреагировавший на наше появление, после того как великолепный ракард помог мне спустится и нагло поцеловал у всех на глазах, начал реагировать и вовсе неадекватно.

— Возьми меня!!! — заорала женщина с пакетами, видимо гуляющая на площади после посещения лавок.

— Лучше меня! — это девица Лансхнет, дочь одного из богатейших торговцев.

— Аршхану проводить Ранари? — на оркском спросил ракард.

Я оглядела площадь, осознала возможные последствия и отрицательно покачала головой — лучше сама до дворца дойду.

Он вскочил на агрраши одним движением, сопровождаемый полными восхищения вздохами, затем резко наклонившись, прикоснулся к моей щеке рукой и тихо, только для меня произнес:

— Аршхан запомнил запах… Другой не должен касаться, — пальцы провели по моим губам. — Никто не должен касаться Ранари…

— Это вместо 'Дорогая, я буду скучать'? — я нашла в себе силы возмутиться, что было непросто после таких прикосновений.

— Скучать не буду, — Аршхан выпрямился в седле, насмешливо улыбнулся, и напомнил, — глаза!

Я закрыла, а вот остальные на площади нет. Прорываясь сквозь толпы ослепленных и одновременно восхищенных людей, я злилась. Весьма и весьма сильно. Скучать он не будет! Я вот тоже не буду!

Подойдя к главным воротам дворца, возмущенно посмотрела на стражников. Они столь же возмущенно на меня… Потрясающе.

— Офицер Лемли, офицер Патирсан, как долго вы собираетесь испытывать мое терпение? — ледяным тоном поинтересовалась я.

Отец приучил меня запоминать имена офицеров стражи, настаивая на том, что это позволяет лучше их контролировать. Их лица несколько позабавили, но недостаточно для того, чтобы я забыла о данном промахе.

— Ввваше Вввысочество??? — промямлил тот, кто третий год подавал письма с прошением о переводе на более спокойную должность.

— Я вас слушаю, офицер Лемли! — в моем голосе отчетливо проявилась ярость.

— Нннет… ннничего… рррады вввас видеть, Ваше Величе… Высочество! — стражники разом склонились, затем торопливо открыли ворота.

Ну, вот я и дома… здравствуй преисподняя!

Разъяренной фурией я шла по дворцовым аллеям, стараясь не реагировать на вздохи, ахи, охи и перешептывания придворных. Ненавижу их, они неизменно отвечают взаимностью. Когда-то я думала, что после наследования трона выгоню всю эту стаю прихлебателей прочь, а сейчас… Динар Грахсовен сумеет сделать это вместо меня.

И я продолжала гордо шествовать по дорожкам, пока не расслышала один из шепотков 'Кто это?'. Невероятно! Меня не узнали! Как вообще такое возможно?

— Лорды и леди, — я резко развернулась к разряженной в кружева, шелк и бархат толпе лживых прожигателей жизни, — меня возмущает факт вашей невоспитанности! Видимо моральный облик дворян станет моей главной задачей на предстоящие месяцы!

Они побледнели! Все и разом! Да, вот к таким придворным я привыкла! И вообще, я злая и очень люблю мстить! Неуверенные реверансы и поклоны, и полные недоверия взгляды. Все еще не поняли… Что ж, пусть данная загадка заполняет их недалекие умы.

Пройдя по галерее во внутренний двор, я замерла, разглядывая самое прекрасное зрелище в мире — Лориана, в скромном сером платье, с выражением абсолютного страдания на лице… выслушивала министра внутренних дел! Но к своему искреннему удивлению, столь же страдальческое выражение было и на лице лорда Авера, который при мне занимал данный пост уже семь лет и я была очень им довольна, но что самое удивительное, лица остальных министров так же не были озарены счастьем.

— Ваше Высочество, мне важно услышать ваше решение, — настаивал бедняга Авер.

— Я, — Лориана едва не рыдала, — я искренне полагаю, что данный налог… налог…

— На добавленную стоимость. — подсказал министр.

— Налог на стоимость, — послушно, но неверно повторила Лориана, — он уничижает…

— Унижает? — не понял ее министр.

— Унижает кого? — сбилась с мысли моя младшенькая.

Да, вот что значит образование. В то время когда я корпела над книгами и тратила лучшие годы своей жизни на заседаниях сначала министров, а затем и Альянса Прайды, Лориана постигала искусство флирта и умения строить глазки. В результате — я владею знаниями управленца, но совершенно не умею кокетничать, подбирать цвета и фасоны подчеркивающие мои внешние достоинства, танцевать и отвратительно пою, а Лориана совершеннейший неуч в политике.

— Ваше Высочество, — несколько гневно произнес лорд Авер, — так каким будет ваше решение?

— Зззапретить, — пролепетало прекрасное, но очень несчастное видение.

— Это было бы неразумно, — не сдержалась я, — так как развяжет руки спекулянтам, Лориана!

Мне нравилось смотреть на их полные недоверия, неверия, непонимания и изумления лица. Весь спектр чувств и эмоций! Но тут, с кресла, которое стояло в тени у колонн, и потому не было мною замечено, поднялась мама. Она смотрела на меня так, как не смотрела никогда в жизни. Словно она видела меня впервые… она и смотрела на меня так пристально впервые… А затем на весь двор раздался истошный крик: