Пленница северного волка - Ева Мирова

Вечер, вечер. Третьего дня уже вечер. Спускайся, а то мясоед тебя сожрёт изнутри! — велела моя собеседница, наливая в плошку чего-то съестного из котла.

От её слов меня враз прошибло дрожью.

— Что ещё за мясоед? — спросила я, спускаясь с печки.

— Тот клыкастый, что в тебе сидит, — отозвалась она, с прищуром указывая на мой живот, отчего я поспешила прикрыться руками.

— Почему вы так говорите? Это же ни в чём неповинное дитя… — пробормотала в ответ, и печаль обожгла мне глаза слезами.

— Телепня! Нежная какая! Ну, чего удумала?! Сырости без твоих слёз хватает! Подь сюды! — рявкнула знахарка, со стуком ставя плошку на стол и протягивая тёплый шерстяной халат. — Слуга принёс. И валеши вон в углу стоят.

Одевшись потеплее, я села за стол и без промедления ухватила ложку. Голод заставил быстро забыть об обиде. Только вот старуха стукнула кривым пальцем мне по руке, когда я первым делом выловила из бульона кусок мяса.

— Мясоед, — повторила она, хрипло расхохотавшись.

На мгновение замерев с ложкой у губ, я всё же впилась зубами в сочное мясо. «Верно, карга из ума выжила», — решила про себя, стараясь не размышлять о дурном. Она же присела рядом и с интересом наблюдала за тем, как я ела. Если бы не голод, то мне точно бы кусок в горло не полез из-за такого пристального внимания.

— Ешь, ешь. Я тебе ещё подложу, — ласково проскрипела знахарка, подперев сморщенной рукой голову.

Я не могла понять, как та ко мне относилась. Вроде и по-доброму, с заботой, но при этом изо рта у неё то и дело вылетали злые слова, сбивая меня с толку.

— Пей, — велела она, подавая кружку, когда я наелась досыта.

Там было что-то прозрачное и без запаха, да и вкуса у настоя не было никакого.

— А когда мне возвращаться обратно? — спросила с тревогой я.

У меня не оставалось никаких сил ступать через порог замка. Лишь от одного представления подобного развития событий мне становилось плохо, и сердце заходилось в волнении. 

— Можно хоть сейчас, но ты ведь не хочешь, —со смехом ответила старуха, будто бы зная мои мысли.

— Князь женился, зачем я ему… — прошептала в ответ ей, ощущая от собственного шёпота боль.

«Доверилась ему, отдалась без остатка, а он…» — подумалось мне, но мои полные горечи мысли перебились громким старушечьим хохотом. Отсмеявшись, знахарка поведала мне, что Святослав уже третий день, как вновь стал вдовцом.

— Как же так? — чуть слышно прошептала я.

Этот вопрос бился у меня в голове, словно птица в клетке. Пуще моего горя было лишь горе Святослава, ведь я потеряла одну надежду, а он уже скольких жён схоронил! «Верно, уже и сам со счёта сбился. Может, то было ни что иное, как моё спасение? Куда бы я сгинула, женись сейчас Великий князь на мне?» — пришло внезапное понимание.

— А то ты не знаешь! — усмехнулась старуха.

— Слухи разные ходят, чему верить? — спросила я у неё с тоской.

— Слухам никаким верить нельзя. Послушать их, так я младенчиками питаюсь! В печке припекаю и ем, — бросила она и страшно расхохоталась, но во взгляде её сквозила грусть, а ещё боль и даже обида.

— Кто же такое сочиняет, да и зачем? Вы же лечите, людям помогаете… —возмущённо начала я, помня о том, как получила помощь от знахарки, пусть та и наводила на меня ужас.

Мне даже и не удалось заметить, как разговор о князе сменился на беседу о ней.

— Телепня ты телепня! Я что ж, по-твоему, сам бог, что ли? Кому могу помогать, тем помогаю, но не всегда с той печки живыми ногами слезают. Больно ты болтлива. Наелась, напилась? Решайся давай, назад на печку полезешь? Или до князя своего пойдёшь? — строго пробурчала старуха.

Я задумалась о том, что же мне делать, и пока решалась, она стала собирать травки в мешочки. К тому времени, как моё решение оказалось принято, был готов целый куль из них.  

— На вот, заваривай каждый раз свежее и пей после еды. На голод нельзя, замутит и вывернет, — напутствовала знахарка, подавая мне собранный свёрток.

— Спасибо вам, —сказала я и низко поклонилась ей перед тем, как выйти за покосившуюся дверь.

— Иди с богом, телепня, —отозвалась она, махнув на меня сморщенной и скрюченной годами рукой, а затем принимаясь заниматься делами.

Я вышла из её избушки в ночь и даже не вздрогнула. Ноги словно сами понесли меня к замку, стоявшему тёмной стеной впереди. Ни в одном из его окон не было видно света, будто никто там и не обитал. Без особого труда добравшись до главных дверей замка, я торопливо нырнула внутрь, желая поговорить с князем. Я жаждала получить объяснение причины его поступка, ведь не мог же он поступить столь жестоко по глупой прихоти. Казалось, что не было ничего страшнее той боли, что мне недавно довелось испытать.

— Княжна? Милолика? Вы ли это? — хриплым голосом спросил вышедший из темноты за дверями Дуда.

Тот подсвечивал путь едва горящим факелом, а при виде меня испугался, словно я была привидением.

— Это я. Где Великий князь? Проводи меня скорее к нему, хочу его видеть, — даже не попросила, а потребовала я.

— Я думал… Да, идёмте же скорей, — опомнившись, согласился слуга и шагнул в сторону, пропуская меня вперёд.

Он проводил меня до библиотеки, окон которой я не могла видеть, пока держала путь к замку, а между тем в той было много света. Горели сотни, нет, тысячи свечей, а ещё редкие масляные лампы, что были расставлены перед Святославом. Сам он будто обезумел, листая среди множества книг на полу какую-то из них, с почерневшими от времени листами, и вглядываясь в неё горящими глазами.

— Ваше высочество, княжна Милолика, — оповестил его Дуда, после чего поспешил унести ноги.

— Что с ней?! —воскликнул князь, подскакивая с пола и роняя ценный фолиант, но тут же осекся, увидев меня.

Верно, он не сразу и понял, о