Замуж за криминального авторитета - Ольга Джокер

одиноких ночей. Не знаю, что это – сексуальное влечение или необходимость, но он забирается ко мне в постель, разворачивает к себе и трахает. Дико, по животному, оставляя на мне отметки и до боли прикусывая кожу зубами. И хотя я приказываю себе не кончать под ним, но тело остро реагирует на его близость… Спустя несколько минут я податливо выгибаюсь ему на встречу, получая мощную разрядку и прилив удовольствия, который накрывает меня с головой.

- Уйдешь? – спрашиваю, опустившись ему на плечо.

- Могу остаться.

Я ничего не отвечаю, хотя внутренний голос заставляет его попросить. Не хочу… Хочу, чтобы сам всё решил.

Давид остаётся. Водит кончиками пальцев по моей спине, отчего внутри всё расцветает и дурное настроение, которое преследовало все эти дни куда-то улетучивается. Мне отчаянно хочется верить, что Юсупов со мной только потому, что его тянет ко мне так же сильно, как и меня к нему.

- Я могу задать тебе вопрос? – спрашиваю, слушая его размеренное дыхание.

В полумраке почти ничего не видно, только очертания красивого мужского профиля... Зато можно чувствовать жар его кожи и вдыхать запах парфюма.

- Задавай, - произносит усталым голосом Давид.

- Мой брат приходил к тебе, чтобы устроиться на работу… Почему ты не взял его к себе? – мне с трудом даются слова. – Возможно, тогда всё было бы по-другому.

- Приходил, да, - вспоминает Юсупов. - Его не устроили предложенные мною варианты. Хотелось всё и сразу.

- Уровень заработной платы?

- Можно и так сказать, - слегка усмехается Давид.

Касаюсь губами его груди и коротко целую. Затем ещё и ещё. Слабая, влюбленная, глупая. Но такая счастливая в эти минуты.

Днём занимаюсь садом. Раиса оценила мои старания и разрешила ухаживать не только за гортензией, но и за розами. Сказала, что Юсупов дал добро, она сама у него спросила. Я догадываюсь почему он это сделал. Быть двадцать четыре часа в доме без возможности хоть немного трудиться слишком сложно и невыносимо. Это больше, чем плен, но меньше, чем свобода.

Забравшись к себе в почтовый ящик на ноутбуке, нахожу там материалы по дисциплинам и распечатываю их на принтере, чтобы если и проводить время в заточении, то с пользой. Преподаватели выслали нам материалы сразу же после окончания летней сессии. Я не слишком хотела идти на «Банковское дело» в своё время, но Женя настоял. Сказал, что это очень престижная профессия, а я не перечила. Понимала, что ему хочется слепить из меня более успешную личность, чем он сам.

Телефонный звонок заставляет меня насторожиться. С Сашкой мы разговаривали два часа назад, а кроме неё мне никто никогда не звонит. Странно, но это опять она.

- Слушаю, - снимаю телефонную трубку.

- Кать... - голос у подруги какой-то поникший и вялый.

- Что-то случилось?

- Мне вырезали аппендицит, - произносит заплетающимся языком. – Твой номер был последний в списке, поэтому я набрала.

- Боже! Ты как?

Паника тут же сковывает моё тело цепями. Мне нужно срочно поехать к подруге! Я же знаю, что кроме меня у нее никого из близких нет. Отец и мать погибли в автомобильной катастрофе двадцать лет назад, именно поэтому она оказалась в детском доме.

- Терпимо. Лекарства купить нужно, - произносит Сашка.

- Сейчас-сейчас, я что-нибудь придумаю. Я приеду, Саш. Ты лежи и ни о чем не волнуйся!

Я представляю подругу с бледным лицом и пересохшими губами в больничной палате. Ей хочется пить, но никто не может подать ей и стакана воды, а сама она не в силах этого сделать.

С трудом дождавшись приезда Давида, я выбегаю в прихожую и цепляюсь в рукав его пиджака.

- Моя Сашка попала в больницу! Ты должен меня отпустить!

Юсупов хмурится и ничего не отвечает. Секунды идут так медленно, словно часы. В помещении ощущается острое напряжение за то время, что он молчит.

- Пожалуйста, Давид! Ты же помнишь Сашку? Она была моей подругой… Рыженькая такая, с веснушками…

Конечно же, он не помнит. Он и меня с трудом вспомнил, когда я подошла к нему на парковке у ресторана и попросила о помощи. Я была младшей сестрой его друга, а Сашка… Сашка иногда болталась рядом. Сомневаюсь, что сейчас он испытывает к ней хотя бы каплю жалости и сочувствия.

- Хорошо, я попрошу Михаила, чтобы тебя отвёз, - произносит Давид, поразмыслив. – Только с охраной, Катя.

Тут же благодарно бросаюсь ему на шею и целую в губы. По-детски безрассудно и наивно, но этот порыв сдерживать я не в силах.

Сашку определяют в дежурную третью городскую больницу. Она и правда лежит в одиночестве с потрескавшимися губами. Бледная, худая, грустная. Увидев меня, безумно радуется.

Я покупаю по списку все препараты и отношу их на пост к медсестре. Кладу на стол шоколадку, чтобы работница учреждения иногда поила подругу и не забывала о том, что она обездвижена и нуждается в помощи.

С тех пор каждый мой день начинается с готовки. Сначала это легкие куриные бульоны с лапшой, затем мясо и овощи на пару. Я готовлю с любовью и отстраняю от кухни Раису, потому что собственной лучшей подруге хочу готовить самостоятельно.

- Принесла тебе суп с тефтелями и овощное рагу, - достаю контейнеры с едой и ставлю на тумбу. – Ты должна поесть, пока еда теплая.

Открываю один из контейнеров и морщусь. В последние дни готовка даётся мне с трудом, хотя я очень хочу порадовать подругу. От курицы меня и вовсе воротит, но это лишь потому, что в последние дни я готовила её в избытке. Что поделать, если Сашка обожает мясо только этой птицы?

- Кать, - подруга перехватывает руку и тянет к себе.

Опускаюсь на кровать и внимательно смотрю в зелёные глаза.

- Что случилось? – настораживаюсь.

За дверью стоит Михаил и, возможно, слышит всё о чем мы с подругой говорим.

- Под конец приемных часов приходил Женя, - произносит шепотом подруга.

Так тихо,