«Аристократ» из Вапнярки - Олег Фёдорович Чорногуз

— Интересно! — Ева смотрела на ондатру. — Адам, а зачем вы это делаете?

— Мы выводим новые сорта ондатр, — сказал Адам.

— Но ондатра не яблоко!

Вдруг Адама кто-то окликнул. Он поднял голову. Из окна высунулась патлатая бородатая маска.

— Адам, что это? — спросила Ева.

— Это наш художник. Даромир Чигиренко-Репнинский, — прошептал Адам.

— Ой, как интересно! — сказала Ева и сама не заметила, как вышла обратно через парадный ход на тополиную аллею.

Адам в это время молча принимал рукопожатия своих коллег, произнеся только два слова: «Да! Женился». Но сделал это с такой гордостью, что даже женатым захотелось и себе повторить этот своеобразный процесс.

— Откуда твоя красавица, Адам?

— С Индустриальной Балки, — сказал Адам. Он поставил портфель в коридоре, на котором немедленно появилась табличка: «Портфель проверен — тарани нет!» — и исчез по ту сторону Двери Стратона.

— Ну что ж! — звуками иерихонской трубы заговорил Стратон Стратонович. — О вашем подвиге я уже наслышался. Поздравляю! Поздравляю! — бросил он в пространство два последних слова, будто заранее зная, чем такие браки кончаются.

— Спасибо, — Адам, переминаясь с ноги на ногу, стоял как символ смирения и покорности.

— Как это вы на это решились? — Ковбик запихнул сигаретой, как паровоз. — Пожалуй, пятьсот граммов, не меньше, перед этим урезали!

— Ночью.

— Что ночью? — удивился Ковбик.

— Женился ночью, Стратон Стратонович.

— Ночью женщину и холст не выбирают! — Ковбик попыхивал сигаретой под самым ухом Адама. — Ну что там у вас? Заявление?

Адам кивнул. Стратон Стратонович молча взял заявление и, массивно садясь в еще теплое кресло, прочел вслух:

— «Прошу предоставить мне отпуск в связи с тем, что я женился на три дня», — Ковбик замолчал и посмотрел поверх очков, словно изучая лицо Адама. Оно набрало цвет томатного сока из помидоров «чудо рынка» и застыло. — Всего на три дня? — переспросил Стратон Стратонович.

— На три, — едва сказал Адам, потому что почувствовал, что сердце подкатилось в самое горло и забилось там. — Согласно закону…

— Да я не об отпуске, — махнул рукой Ковбык. — Поженились на сколько?

Чашка растерялся, как абитуриент на вступительных экзаменах, и не ответил ничего. Стратон Стратонович молча наложил резолюцию, встал и подарил Адаму свое рукопожатие. Чашка вышла из кабинета и выбежала на аллею, ослепленную красотой Евы, чувствуя себя на седьмом небе, хотя даже примерно не знал, где это небо находится.

Адам шел по улицам Киева так счастлив, будто сдал вместе с Бубоном годовой отчет трезвеннику. В трамвае он купил два билетика — один из них тоже оказался счастливым. Адам незаметно для Евы спрятал его с намерением при первой же возможности съесть. Адам и Ева сидели так близко друг к другу, что рядом мог сесть еще кто-то, третий, и не был бы лишним. У Адама глаза светились таким счастьем, будто у него наконец из 26 лотерей в одной совпала с выигрышем серия, хотя номер не сошелся на две цифры. А еще появилось такое ощущение, будто он не Адам Кухлик, а его далекий протезко в тысячной степени Адам, живший на земле тогда еще один и мог считать себя главным бухгалтером на планете.

РАЗДЕЛ XV,

в котором рассказывается о жизни, некоторые перемены, компании, Кобылятин-Турбинный, его гордость, еще раз о шепеонах, командировках, скептицизме Нещадима, «Чаните» и «Кузьме», диссертации, бродячий зоопарк и докладную Варфоломея Чадюка

Над планетой грохотали громы, а с неба падал град и обивал листья и зеленые бутончики яблок. В «Финдипоше» ругался Ковбик, и от его голоса слетали с двери таблички и выбрасывали свои первые недоношенные шепеоны слабо скрещенные ежи.

«Жизнь как лотерея, — думал Адам Кухлик, крепко держа за руку Еву Гранат. — Когда надеешься выиграть рубль, неожиданно выиграешь самую большую сумму. А когда мечтаешь выиграть автомобиль, не выиграешь ничего».

— Жизнь — как плавание на паруснике, — сказал Сидалковский, когда наконец нашел адрес «Финдипоша», но не нашел на том месте самого филиала. — Идешь под норд-остом, а попадаешь в зюйд-вест.

— Жизнь — это игра на бильярде, — сказал Ковбык, глядя с неприкрытой неприязнью на своего любимца Ховрашкевича. — Бьешь шарик в одну лузу, а он попадает совсем в другой.

А жизнь действительно иногда дает такие неожиданные повороты, что куда там пьяному водителю автомашины перед контрольно-пропускным пунктом госавтоинспекции.

Изменилась жизнь не только у Адама и Евы, изменилась она и у Сидалковского, и в «Финдипоше», неожиданно попавшего под очередную реогранизацию и переведенного из столицы в небольшой городок с современно-индустриальным названием Кобылятин-Турбинный (через два «н»).

«Научно-исследовательские институты — ближе к производственным базам!» — таков был очередной девиз этой реорганизации, против которого у Ковбика в принципе ничего не было, но только тогда, когда он не касался «Финдипоша». В других случаях он всяких реорганизаций боялся так же, как судов и анонимок.

Где-то в душе он был глубоко убежден, что компания не обошла филиал только потому, что финдипошивцы взялись не за свое дело. Если бы в «Финдипоше» не пытались разводить тех шепеонов, Стратон Стратонович был уверен: очередная реорганизация их бы даже не коснулась и они остались бы на том месте, где и были. Но и не разводить шепеонов не могли, потому что передний призыв «Овладей смежной профессией как самим собой» требовал заниматься не только социологическими исследованиями, но и экспериментальными. Опыты эти, несомненно, были тесно связаны с прежним научным профилем «Финдипоша», а теперь и отличными природными условиями Кобылятина, которых в столице филиал фактически не имел. В Кобылятине все эти условия создала сама природа.

— Так, я вам скажу, гораздо лучше, — уверял Ховрашкевич Стратона Стратоновича. — Это гораздо лучше. Мы теперь будем жить на самом, так сказать, природном лоне. Окружающая природа Кобылятина такова, что она обязательно положительно повлияет на наши опыты и ускорит результаты. Особенно теперь, Стратон Стратонович, когда мы исправили одну очень, я бы сказал, существенную ошибку… Мы ее допустили сначала при подборе родительских пар. А здесь мы преодолеем нескрещиваемость даже при отдаленной гибридизации. Нам нужно скрещивать не ондатру с ежом, а совсем наоборот: ежа с ондатрой… Для этого у нас есть все природные условия… Посмотрите, как зацвели сады! Которая стоит над «Финдипошем» время года! Какие здесь условия! — восхищался Ховрашкевич, глядя со второго этажа на Кобылятин-Турбинный, и даже не заметил, что его уже давно никто не слушает. — А шепеонов мы выведем. Здесь мы выведем шепеонов… Посмотрите, какие условия!

Кобылятин-Турбинный действительно имел прекрасные природные условия для выработки кислорода, хлорофилла и других необходимых компонентов для здоровья трудящихся и финдипошивателей. Поселок в зеленых декоративно-фруктовых деревьях, словно контора по озеленению