Ненавижу колдунов! - Андрей Денисенко

Зорша объял смертельный ужас. Он не хотел умирать, но немигающий взгляд против воли зачаровывал, хотя Зорш с ужасом чувствовал, что с каждым мгновением существо высасывает из него жизненную энергию!

Когда силы окончательно оставили Зорша, существо наконец отвело взгляд и бесшумно приблизилось. Зорш заверещал, глядя, как распахнулась широкая, усеянная зубами пасть. На фоне полупрозрачного монстра пасть казалась висящей в воздухе.

Существо растянуло губы в ужасной улыбке. Острые зубы сомкнулись.

В самое последнее мгновение умный Зорш понял, кто его съел, и даже успел удивиться. Прежде он никогда не видел на пустыре Высших Демонов Нереальности.

20

Внимательно глядя по сторонам, чтобы снова не нарваться на неприятности, я торопливо выбирался к подножию холма, где начинались нормальные городские кварталы. Улица стала почище, дома вокруг – покрепче. Появились торопливо шагающие сквозь дождь редкие прохожие, среди которых попадались не только откровенно темные личности, но и более приличные люди – скупщики краденого, проститутки, профессиональные шулеры. Некоторые косились на мою залитую кровью одежду, но вопросов не задавали, только прибавляли шаг. Меня это устраивало, но все же я остановился под остатками водосточной трубы и попытался хоть немного привести себя в порядок. Вода была ледяной, у меня моментально застучали зубы, но смыть кровь с лица и рук мне все-таки удалось.

В кошеле на поясе звякнули монеты. Я аж вздрогнул, настолько отвык от этого звука. Мотнул головой, отбрасывая со лба мокрые волосы. Холодно.

Подходящее заведение оказалось совсем рядом, через дом. Старая кривая вывеска была настолько облезлой, что разобрать на ней что-нибудь я не смог, но кованые оконные решетки и толстые железные полосы на двери в отличие от вывески выглядели очень солидно. Я решительно толкнул дверь и вошел.

В лавке было душно и тесновато. Под потолком чадила масляная лампа, но даже сейчас, днем, комната была погружена в полумрак. Место на узких деревянных полках большей частью пустовало, возвышались только стопки глиняной посуды и еще какая-то ерунда. Впрочем, в торговых лавках Птичьих Чесалок было принято зарабатывать на других товарах.

Из-за прилавка торопливо выскочил тщедушный человечек в засаленной рубахе, достаточно просторной, чтобы спрятать небольшой арбалет. Человечек неопределенно улыбался, явно решая, что выгоднее: продать мне что-нибудь или просто убить и обобрать. Я вздохнул и не спеша потянулся за мечом. Улыбка сообразительного хозяина тут же стала широкой и гостеприимной.

– Приветствую тебя, отважный воин! Желаешь ли что-нибудь купить или просто переждать дождь… со сладкой девочкой? А может быть, напротив, у доблестного воина найдется что предложить мне… за разумную цену? Случайно найденное снаряжение… или женские украшения?

Я удовлетворенно кивнул. Хозяин лавки выглядел достаточно подозрительным, чтобы не связываться с городской стражей и вообще не задавать лишних вопросов. Я демонстративно окинул взглядом свою заляпанную кровью одежду. Торгаш тотчас же перехватил мой взгляд, торопливо и сочувствующе закивал.

– О, благородный воин желает переодеться! Понимаю, понимаю! В лавке старого Мерта всегда найдется что-нибудь подходящее! – Неуловимыми движениями он выхватил откуда-то из-под прилавка пару курток и поношенные сапоги. – Вот, посмотри, воин! Одежда почти новая, а сапоги, эти замечательные замшевые сапоги носил камердинер самого Повелителя Берегов!

Я фыркнул. Торгаш посмотрел на меня с видом оскорбленной невинности.

– Напрасно ты не веришь мне, воин. Это чистая правда, они принадлежали самому камердинеру! Так рассказывал мне… один человек, что принес их сюда.

– Слушай, уважаемый Мерт… – я поймал торговца за руку и повернул к себе. – Тебя ведь Мерт зовут? Мне нужен плащ. Плащ этого самого камердинера у тебя случайно не завалялся?

– Увы, воин, – торгаш отвел глаза. – Плащ, конечно, тоже был, но… там дыра была большая… на спине, пришлось выкинуть. Но для славного воина у меня есть другой, не хуже! Не просто недорого – задаром отдаю!

Не знаю, каков уж был плащ, что сняли с камердинера, но этот все-таки явно был похуже. На прилавке появилось нечто бесформенно-серое. Меховая оторочка местами была побита молью, сбоку виднелись застиранные следы крови. Я брезгливо поморщился, но все же накинул дрань на себя. Торгаш тут же расцвел новой лучезарной улыбкой.

– Замечательно, просто замечательно! Я знал, что такому плечистому бойцу столь шикарный плащ придется впору! Конечно, что греха таить, вещь дорогая, мех ценный, но ты мне нравишься, воин. Для тебя… эх, за бесценок отдам!

– Сколько? – От плаща воняло грязью и чужим потом, я снова невольно поморщился.

– Пять золотых… – по моему лицу лавочник понял, что перегнул палку, – … и сапоги камердинера в придачу. Это щедрое предложение!

– Сапоги засунь себе… – я не стал продолжать, торгаш и сам догадался. – Один золотой за этот драный плащ и метательный нож, что у тебя в рукаве. Не хочу, чтобы ты ткнул мне в спину, когда я буду выходить.

– Но будет ли угодно славному воину выслушать… – торговец замялся. – Если я правильно понял, плащ требуется неприметный и достаточно длинный, чтобы скрыть и оружие, и… э-э-э…

Мы вместе посмотрели на мои заляпанные кровью штаны.

– Возможно, если хорошенько поискать, я смогу найти несколько завалявшихся у меня плащей из шелка и бархата. Но нужно ли воину излишнее внимание прохожих, дурной интерес к золотым пряжкам… Я давно живу в этом районе и давно убедился, что самая подходящая здесь одежда – вовсе не самая яркая. К тому же, – торговец доверительно склонился ко мне, – мой метательный кинжал сделан из настоящей наирской стали, а принадлежал…

– Знаю, знаю. Камердинеру Повелителя Берегов. – Я вздохнул и сделал доброе лицо. – Мы ведь уже все решили. Один золотой за нож и дрань, которую ты почему-то упорно называешь плащом, – и тогда я оставляю твою лавчонку в целости и сохранности. Если пять золотых, то я забираю плащ и слегка повеселюсь здесь, а тебе придется начинать торговлю с нуля.

Помедлив, торговец осторожно вытянул из рукава нож.

Выходя, я прихватил для ножа подходящие наручные ножны. Они как раз свисали с нижней полки прилавка. Торговец от всего сердца улыбался мне вслед.

Теперь я мог надеялся, что если буду осторожен и стану пробираться глухими переулками, то смогу добраться до улицы Королей без происшествий, а там уж точно стребую с колдуна не только деньги, но и стакан горячего вина.

С такими радужными надеждами я одолел еще несколько кварталов, прежде чем услышал людской гомон и рев трубы глашатая. На маленькой площади, которой официально заканчивались Птичьи Чесалки и начинался приличный район ремесленников, собралась изрядная толпа. Несмотря на дождь, люди толкались вокруг хлипкого деревянного помоста, по которому расхаживал насквозь промокший глашатай и, видно, уже не в первый раз зачитывал широкий пергаментный свиток.