Ненавижу колдунов! - Андрей Денисенко

Я миновал несколько перекрестков. С каждым кварталом застройка уплотнялась, становилась запутаннее, но я старался держаться одного направления – подальше от пустыря. Пока все было спокойно, если не считать неопределенной тревоги, щекотавшей грудь. Пару раз в подворотнях мелькали какие-то тени. Я на всякий случай приветливо махал мечом, и незнакомцы, помявшись в нерешительности, исчезали.

По-настоящему поджидали меня дальше, в узком переулке, наполовину заставленном дырявыми бочками. Их было около дюжины или больше, всех я не разглядел. Может быть, те самые, что мелькали в подворотнях, может быть, другие. Они не особо и прятались, знали, что бежать мне некуда. Здоровенный детина с обезображенным оспой лицом ухмыльнулся. Он молчал, да я и так все понял. Им было даже не слишком интересно, есть ли у меня монеты. Удастся поживиться – хорошо, нет – можно просто развеять скуку, прикончив чужака. Лучше, если не сразу, веселее будет. Еще раз пожалев, что не пошел через порт, я поднял меч.

Из мрачной подворотни неподалеку послышался шорох. На мгновение показалась чья-то лохматая голова и тут же исчезла. Обитатели Птичьих Чесалок вовсе не собирались пропускать неожиданное развлечение. Из окон покосившейся халупы, возле которой я стоял, тоже явно подсматривали. Я ощерился и показал зрителям неприличный жест. Уверенности в том, что удастся выкрутиться и на этот раз, не было никакой.

Устрашающе заревев, предводитель приблизился. Он и вправду был силен. Палица в здоровенных, похожих на лопаты лапах больше напоминала вырванное с корнем дерево, и помахивал детина этой штуковиной до безобразия легко. Остальная орава двигалась следом, и по радостным рожам было понятно, что и мои монеты, и мою одежду они уже поделили.

Детина невежливо рыгнул, выпустив пропитанное чесноком и перегаром облачко, и бросился на меня. Я безмятежно улыбнулся в ответ и, молниеносно перебросив меч в левую руку, ударил его рукоятью в лицо. Громко хрустнуло, в стороны брызнули тяжелые капли крови. Детина утробно завыл, но тут же заткнулся, получив второй удар в кадык.

Любой на его месте уже упал бы замертво. По крайней мере, я бы уж точно умер, не дождавшись второго удара. Но детина, заливая все вокруг кровью, стремительно обрушил на меня дубину!

Только светлым богам известно, как мне удалось увернуться. Может быть, помогли годы тренировок, а может быть, детина сам малость промазал. Я не стал разбираться. Удар пришелся в плечо, но чуть раньше, уже не глядя, я рубанул с разворота, изо всех сил, с придыханием.

Мой противник был обыкновенным человеком. Может быть, вором и убийцей, но уж никак не воином. Защититься он даже и не пытался, только удивленно выдохнул, когда клинок со скрежетом рассек его кольчугу и разворотил грудь. Пинком отправив оседающее тело навстречу замешкавшимся от неожиданности головорезам, я прыгнул следом.

Я еще успел, пользуясь коротким замешательством, воткнуть клинок во что-то мягкое и почувствовать, как руку окатило чужой кровью. А потом началось.

Они навалились на меня все сразу, разъяренные, не слишком умелые в драке, зато полные желания побыстрее меня прикончить. И их было слишком много. Я понял это сразу, с каким-то странным спокойствием. Я смогу продержаться некоторое время, при большом везении – даже довольно долго. Может быть, прикончу пару-тройку злодеев. А потом, когда я устану или совершу какую-нибудь глупость, они прикончат меня самого. Все очень просто и уже предопределено.

Я зарычал и крутанул меч с удвоенной энергией. Сдаваться я не собирался. Какой-то беззубый уродец попытался обойти меня со спины, я качнулся в сторону и одним движением снес ему голову. Быстрый разворот, выпрямиться, прикрываясь мечом… чувствительный тычок кинжалом в бок. Кожаная куртка лопнула, но тонкие пластины подреберной брони все же выдержали. Кинжал горбуна застрял между пластин, без замаха, коротким движением я рубанул по обнаженной кисти. Вопль горбуна, нити сухожилий, снова кровь… Приняв на меч удар тяжелого мясницкого топора, я отшатнулся и невольно сделал несколько шагов назад. Перед глазами мелькнуло ржавое зазубренное лезвие с прилипшими человеческими волосами. Еще шаг назад. Обыватели в подворотне радостно заулюлюкали, готовясь воткнуть мне в спину нож. Нельзя отступать. Внаглую напасть не решатся, а вот прикончить в тесноте подворотни – всегда пожалуйста.

Закрываясь от ударов, я попытался вильнуть к стене, но двое оборванцев, отшвырнув воющего горбуна, проскользнули мимо меня. Все. Я был окружен. Не к месту вспомнилась последняя битва с баронами. Под ногами скользила раскисшая, смешавшаяся с кровью грязь, сверху холодные струи дождя. Мордоворот с топором наседал, я с трудом отбивался от свистящего лезвия. Топор – штука серьезная. Оружие не слишком ловкое, но если силы полно и машешь со всей дури, никакого умения не требуется. Хоть пешего завалишь, хоть конного. Мордоворот яростно зарычал и широко замахнулся, намереваясь покончить со мной одним ударом, но не рассчитал. Такие фокусы проходят с боевыми секирами, а не с мясницкими топорами. Я подставил меч, словно пытаясь закрыться, и только в самый последний момент чуть повернул клинок. Закаленная сталь без усилий рассекла деревянное топорище. Топор с обрубком отлетел вбок, вонзившись кому-то в голову, а сам бывший обладатель топора не удержался и по инерции завалился вперед. Увлекшись, я с удовольствием двинул его в лицо коленом… и тут же пропустил несколько ударов подряд. Пластины брони жалобно затрещали, тело взорвалось болью. Уцелевшие головорезы приободрились. Краем глаза я заметил, что к ним присоединились еще несколько приятелей. Под драным плащом одного мелькнул арбалет.

На атаки уже не осталось сил. Только глухая защита и яростное стремление захватить с собой на тот свет еще несколько ублюдков. Или… все-таки попробовать прорваться в подворотню?

Пока я раздумывал, в подворотне истошно заорали. Вопль оборвался на высокой ноте, булькнуло, захрипело. Бандиты замерли. Я тоже не слишком понимал, что произошло, но теперь знал четко: в подворотню не полезу ни за что в жизни. Пусть лучше тут убивают.

Второй вопль, заглушаемый плотоядным рычанием, заставил нападавших забыть про меня и попятиться. Не переставая орать, из подворотни выполз тощий оборванец. В правой руке он все еще продолжал сжимать нож, которым готовился меня прирезать. Левой руки, как, впрочем, и обеих ног до колена, у него не было. Жалобно завывая, несчастный пытался приподняться, но снова падал, оставляя в грязи широкий алый след. Увидев приятелей, он попытался что-то выкрикнуть, но не успел. Из подворотни высунулась длинная когтистая лапа, сомкнулась на теле несчастного и, ломая кости, поволокла его обратно. Отчетливо чавкнуло, крик оборвался. Не дожидаясь, что будет дальше, мои противники бросились бежать, а я, опустив ставший вдруг неимоверно тяжелым меч, сел прямо в грязь. Меня пробил истерический смех. Я хохотал, не обращая внимания ни на высунувшуюся из подворотни тварь, ни на дождь, ни на вопли ужаса, наплевав на опасность и скорую смерть. Отличная шутка. Боги смеялись вовсю. Наверное, они очень веселились, наблюдая с теплых и уютных небес, как человеческая букашка тщится бежать из Дворца от буйства демонов Нереальности, пробирается через жуткий, наполненный нечистью Упыриный Пустырь, тратит последние силы на драку с шайкой головорезов – и все это только для того, чтобы в результате быть съеденной случайным демоном.