Необратимость - Челли Сент-Клер

обдумываю следующий шаг Ника, прокручивая все это в голове, как кино. — Переместившись на край кровати, он обхватывает руками ее лодыжки и скользит по ногам к мягким бедрам. Опустившись между ними на колени, он сжимает их, впиваясь пальцами так сильно, что остаются синяки. Когда она морщится, он улыбается. Ей лучше подумать в следующий раз, чем поощрять его.

— Боже мой, — говорит она. — Ты действительно хорош в этом. Гораздо лучше, чем в моих книгах.

— Ты перебиваешь. — Мое замечание жесткое, как сталь, ровно, как и мой измученный член.

Теперь уже мои губы изгибаются в коварной улыбке.

— Застигнув ее врасплох, Ник хватает ее за бедра, прижимает их к груди и шлепает по и без того воспаленной заднице.

— За то, что она сделала тебе комплимент?

— Непослушание имеет последствия, Пчелка.

Как бы я ни наслаждалась этим, пора бы уже дойти до пресловутой кульминации, пока я не потерял самообладание.

— Убедившись, что Хлоя помнит, кто здесь главный, Ник опускает ее ноги настолько, чтобы она согнула их в коленях, прижала их к груди и широко развела в стороны. Он наклоняется и проводит языком по внутренней стороне одного дрожащего бедра, затем другого и, наконец, по центру, снизу-вверх, пока она не вскидывает бедра и не умоляет о большем.

Я на мгновение останавливаюсь, чтобы дать волю отчаянию. Черт возьми, я практически чувствую ее вкус на своем языке, солоноватый и женственный. Жидкая сладость. Влажная и готовая для меня.

— Продолжай. — Ее голос полон хриплого желания, от которого меня бросает в пот.

— Он… размышляет, — говорю я.

— Размышляет, о чем?

— Куда засунуть свой член. Заставить ее подавиться им? Или…

Она задыхается. Буквально. Ну, может быть, это больше похоже на кашель, но у меня это вызывает смешок.

— Хлоя, наверное, была бы не против.

— О, я знаю, что она была бы не против, милая, но все хорошее приходит к тем, кто умеет ждать. Сейчас у Ника другие планы. Отпустив ее ноги, он проводит языком по ее обнаженному телу, направляясь к великолепной груди, берет их в рот по очереди, прикусывая каждый сосок зубами, в то время как его рука смыкается вокруг ее шеи.

Мой член пульсирует, но единственное, что он получит, — это эта чертова история.

— Поставив колени по обе стороны от ее груди, он садится на нее верхом. Ты чертовски красивая, такая возбужденная для меня, — говорит он, проводя большим пальцем по пульсу. — Теперь вынимай мой член.

Я размышляю, стоит ли довести ее до умоляющего состояния или закончить сказку на ночь для Ника и Хлои, когда она снова вмешивается.

— А как выглядит его тело? — интересуется она. — Без одежды, я имею в виду.

Господи, как бы я хотел прямо сейчас перекинуть ее через колено.

— Ты действительно напрашиваешься, не так ли?

— Может быть, — она растягивает слова. — У него есть татуировки?

— Она не знает. — Он остается полностью одетым, позволяя ей лишь вынуть его внушительный член из штанов. В остальном Хлое придется использовать свое воображение… пока.

Эй, по крайней мере, я не использовал слова «стальная труба».

Она заглатывает наживку. — О каких размерах идет речь?

— Не знаю, может, найдем линейку? Где-то здесь она должна быть. Погоди, это же у тебя тайник со случайными предметами.

— Я имела в виду Ника.

— Мммм… — Как будто мы все еще притворяемся, что это не одно и то же. — Может, я найду другое применение этой линейке.

Она хлопает ладонью по стене, в равной степени удивленная и расстроенная.

— Ну давай, скажи мне.

Мои плечи сотрясаются от смеха.

— Ладно. — Инстинктивно я опускаю взгляд вниз, туда, где вот-вот лопнет молния. — Отвечая на твой вопрос, скажу, что он гораздо больше, чем у большинства. И по длине тоже выше среднего. Не думаю, что Хлоя будет разочарована.

— Хлоя справится.

— О, она справится. Но сначала ей придется научиться не спешить — если Ник решит предоставить ей такую возможность. Все зависит от того, будет ли она продолжать перебивать.

— Может, она делает это специально. — Я почти вижу, как она улыбается, произнося эти слова.

— Мы с Ником знаем, что она делает, и она заплатит за это позже. Сейчас он нависает над ней, их бедра соприкасаются, ее ноги широко раздвинуты. Опустив губы к ее шее, он шепчет: — Думаешь, ты заслужила это, милая?

— Да, — говорит она, выдыхая.

— Ник сильно прикусывает изгиб ее шеи, одновременно вгоняя свой член в тугое тепло. Он не нежен, и она не хочет, чтобы он был таким.

Ее ногти медленно царапают стену, я представляю, как они делают то же самое с моей спиной, и, черт возьми, этого почти достаточно, чтобы я кончил.

— Все в порядке? — спрашиваю я.

— Нормально, — отвечает она. — Он доводит ее до оргазма?

— Скажем так, он знает, как заставить ее кричать так сильно, что она забудет свое имя и его. Много раз.

— Это звучит…

— Похоже на то, чего ей не хватало?

Долгая пауза, затем:

— Да.

— Он знает.

Я обдумываю подробности кульминации, гадая, насколько прерывистым станет ее дыхание, как сильно она покраснеет, как сожмет бедра, когда представит, как Хлоя подвергнется жесткой порке со стороны Ника. Но если я зайду слишком далеко, то либо буду сидеть здесь с членом в руке перед камерами, либо лягу спать с синими яйцами.

А Эверли… Все, о чем я могу думать, — это о Роджере, который наблюдает за ней и видит, насколько она сейчас возбуждена, и что-то в этом не так. На самом деле, мне хочется оторвать ему голову голыми руками.

В конце концов, я решаю, что этого достаточно.

— Утром она просыпается одна. Но в тот момент, когда она начинает сомневаться, не приснилось ли ей все это, она замечает кое-что на прикроватной тумбочке.

— Что там?

— Стакан клюквенного сока. Как она и просила. Правда, уже не холодный. Сможет ли Хлоя жить с клюквенным соком комнатной температуры после того, как ее трахнули так жестко, что она потеряла сознание от усталости?

— Да, — говорит она на выдохе. — Думаю, с ней все будет в порядке.

А вот я совсем не чувствую, что в порядке.

— Конечно, будет. Хлоя — хорошая девочка.

Прислонив голову к стене, там, где сидит она, я чувствую, что мои глаза вот-вот закроются. Если бы я мог, я бы сделал еще много вещей, но мы не можем.

— Теперь ты можешь расслабиться, Пчелка, пора немного поспать.

Она колеблется, но не спорит.

— Хорошо. Спокойной ночи, Ни… Айзек.

— Сладких снов, — говорю я ей, не заботясь о том, чтобы мой тон