Необратимость - Челли Сент-Клер

сделает дальше. Прислонившись спиной к стене и широко расставив колени, я погружаюсь в свои фантазии.

Я оказывался в разных ситуациях, но и представить себе не мог, что буду сидеть, прикованный цепью к полу, и рассказывать грязные истории девушке, чей образ в бикини разжигал эротические мечты бесчисленного количества мужчин.

Конечно, есть и худшие способы скоротать время…

— Ответь мне, Хлоя. — Придав своему голосу угрожающий тон, я позволяю требованию повиснуть в воздухе. Каждое слово в нашем разговоре — вызов. Эверли утверждает, что секс ее не пугает, почему бы не проверить ее границы?

Да, черт возьми, я собираюсь повеселиться.

В моем горле раздается рычание, полное мрачных обещаний.

— Как ты думаешь, почему он связал ее?

— Ох. — У нее вырывается прерывистый вздох.

— Все верно. — Мои пальцы впиваются в бедра. — Ник знает, что делать с такой девушкой, как Хлоя… девушкой, которая годами мечтала о мужчине, который знает, как с ней обращаться.

Я позволил себе на мгновение представить, как прикасаюсь к ней. Эта гладкая, обнаженная кожа, как я могу заставить ее гореть под моими руками. Какой цвет она приобретет от каждого щипка, шлепка и грубой ласки. Возможно, мне нечего предложить в эмоциональном плане, но я без проблем могу помочь даме быстро и грязно погрузиться в ее самые темные фантазии.

Она ничего не говорит, и я продолжаю, позволяя себе фантазировать вслух.

— Он встает на колени между ее раздвинутых ног и проводит рукой по ее заднице. Затем его пальцы опускаются ниже, чтобы проверить, стала ли она влажной от предвкушения.

Должно быть, она еле сдерживается после стольких лет.

— Это так, Эверли? — не могу удержаться от вопроса. — Хлоя мокрая для него?

— Может быть… немного. — Тон ее голоса стал ниже, страстное желание сочетается с легким намеком на застенчивость. Я практически слышу, как румянец заливает ее щеки. — Да.

Идеально.

— Немного, да? — усмехаюсь я. — Тогда ладно. Он проводит пальцами по этому влажному месту, пока она не начинает дрожать, затем тянется вперед, сжимает в кулак ее волосы, наматывает их на пальцы и тянет, пока она не выгибается дугой назад настолько, насколько позволяют ремни на ее запястьях. Ты все еще не ответила мне, — шепчет он, а затем обрушивает на нее серию шлепков по заднице и бедрам. Сильных и быстрых.

Девушка не отвечает. Я почти задаюсь вопросом, не зашел ли я слишком далеко, но нет, я чувствую, что она рядом, ловит каждое слово, надеясь, что я озвучу несбывшиеся желания, которые она вынашивает.

И я собираюсь это сделать.

Черт, неужели здесь становится все жарче? Я меняю позу, вытягивая ноги, но это никак не облегчает болезненное напряжение в моих штанах.

— Все еще со мной, Пчелка?

— Не останавливайся. — От настойчивости в ее голосе мой член становится еще тверже.

Если бы мы были в любом другом месте, я бы уткнулся лицом ей в бедра, заставляя ее кончать снова и снова, а она бы дергала меня за волосы и кричала: — Не останавливайся, не останавливайся.

Черт. Я делаю глубокий вдох и включаю свое воображение. Мои возможности здесь ограничены. Мне нужно держать себя в руках.

— Айзек. — Три отчаянных удара вибрируют у меня за спиной. Я улыбаюсь про себя, она так же возбуждена, как и я.

— Когда по красивому лицу Хлои начинают течь слезы и она кричит: — Пожалуйста, Ник, пожалуйста, он знает, о чем она на самом деле умоляет.

— О большем. — Ответ приходит без колебаний.

— Именно так. — Я поворачиваюсь лицом к девушке за стеной, стараясь, чтобы тот, кто может находиться по ту сторону камеры, не увидел, как сильно я наслаждаюсь происходящим. — Однако Хлое нужно кое-что запомнить.

— И что же?

Мой тон становится жестким.

— Ник не подчиняется приказам.

— И что же он делает?

— Он продолжает, пока ее кожа не становится ярко-красной, украшенной вспухшими отпечатками его ладоней. И пока она задыхается и плачет, ее глаза смотрят на него стеклянным, возбужденным взглядом, который выдает ее. Вот почему он уверен, что ей это втайне нравится.

С другой стороны стены доносится звук, сопровождаемый мягким стуком, намекающим на то, что там покоится ее голова, и я понимаю, что попал в точку.

Я продолжаю.

— Предупредив ее, чтобы она не двигалась, он отвязывает ее руки и ноги от столбиков. Она вздрагивает от звука расстегиваемого ремня, когда он снимает его.

Клянусь, я слышу ее стон.

Черт, как бы я хотел приказать ей снять трусики, раздвинуть ноги и прикоснуться к себе. Но здесь не место для этого, и я не буду просить ее.

— Пожалуйста, — умоляет она.

Боже, что бы я мог сделать с этой женщиной.

Я представляю ее возле стены, ее бедра сведены вместе, мышцы сжимаются в плохой имитации того, что ей действительно нужно. Прямо сейчас я мог бы приказать ей ввести два пальца внутрь ее тугого жара, затем вытащить их и поднести к губам. Попробовать на вкус доказательство того, что я делаю с ней. Один только образ заставляет меня проглотить стон.

Черт, как далеко мы зайдем с этим?

Есть несколько причин, по которым было бы разумно прекратить, пока никто из нас не зашел слишком далеко, но поскольку сейчас я не могу найти в себе силы остановиться, я продолжаю.

— Ник ждет, пока она не начнет всхлипывать, затем наклоняется и слизывает дорожку слез с ее подбородка по щеке, до уголка глаза. — Веди себя хорошо, — предупреждает он и тянется вниз, чтобы ущипнуть за сосок, достаточно сильно, чтобы заставить ее взвизгнуть. — Я предлагаю Эверли сделать следующий шаг, интересуясь, не зашел ли я слишком далеко. — Ты можешь сделать это, Эверли? спрашиваю я. — Ты можешь быть хорошей девочкой для меня?

Я замечаю свою оплошность — несоответствие между персонажами истории и тем, что мы делаем на самом деле, — но не пытаюсь это исправить.

— Я буду хорошей, — обещает она, не теряя ни секунды.

— Это моя девочка. — Я тянусь вниз и поправляю себя, стараясь сделать это незаметно. Может, я переоценил свои силы. Если она продолжит в том же духе, я разрушу эту стену голыми руками, к черту последствия. — Если она действительно доставит ему удовольствие, то, возможно, заслужит награду.

— Что она должна сделать… чтобы доставить ему удовольствие? — Слова превращаются в похотливое мурлыканье, от которого напрягается каждый мускул в нижней части моего тела.

Гребаный ад.

— Все, что он, блядь, скажет ей. — Я делаю паузу, достаточно долгую, чтобы взять себя в руки. Чем бы это ни закончилось, мне нужно сохранять контроль. Над нами обоими. Я