Первенцы - Дарья Чернышова

будто разом ужалили оводы. Те, что без седока, разбежались сразу; запряженная тройка сходила с ума, рыла копытами влажную почву. Тесный строй охраны нарушился, ханза сделала еще выстрел; раненые не удержались в седлах. Кровь расцветила белые конские шеи. Неразборчиво рявкнул на своих главный всадник; порубили мечами двух колдовских волков.

Следующим залпом ханза добила раненых. Немтырь зарычал, когда командир послал пару людей на вершину холма. Гашек вцепился в копье, как утопающий, но уже у подножия одна из лошадей пала от стрелы, а вторую вместе с наездником разорвала стая.

Выжившие сгрудились у повозки, как щенки у материнской груди, и это жалкое впечатление не могли сгладить мечи и доспехи. Волки окружили охрану, приводя в неистовство лошадей, и еще один всадник выпал из седла. Он успел зарезать вцепившегося ему в глотку зверя. Саттар снова выругался.

Бруно выпрямился в полный рост.

– Вы двое, за мной, – приказал он, и Гашек не сразу осознал, что обратились в том числе к нему.

Куница толкнул кулаком в спину, и пришлось сдвинуться с места, чтобы не упасть. Потом – вслед за Бруно, вниз с холма, пока из-за спины, как яд из жала, летели стрелы.

Предводитель колонны, раненный в левую руку, бросил поводья и спрыгнул на землю, обнажая меч. Порезав морду одному из волков, пошел ханзе навстречу. Споткнувшись о корень, вдруг ускорился, побежал. Хихикнув, Куница бросил топор прямо человеку в лицо.

Гашек впервые так близко увидел, как дух покидает тело – верно, можно поймать его, протянув руку. Бруно сделал знак лучникам, чтобы спускались с холма.

Прикрываясь щитом, последний выживший стражник забрался на крышу повозки. К нему, медленно переставляя окровавленные лапы, по куче конских трупов подбирался вожак. Охранник, пятясь, выронил щит, спустился на закрепленные у повозки сундуки, а затем спрыгнул в дорожную грязь. С каждым шагом он приближался к Гашеку, который вдруг понял, что все это похоже на партию в «осла и батрака»: чья карта первой будет бита?

Человек развернулся к нему лицом – открытый. Замахнулся блестящим мечом. Сделал шаг. И Гашек ответил выпадом, выставив вперед острие копья.

Опустился блестящий меч. Копье потянуло вниз вместе с обмякшим телом. Гашек выронил оружие. Закончилась короткая партия. «Батрак» победил «осла».

Заскулил волк с разрубленной мордой. Танаис подошла к нему, чтобы осмотреть рану. Бруно, оттолкнув ногой одно из изуродованных тел, с силой распахнул дверь высокой повозки. Оттуда донесся женский визг.

– Вылезайте! – рявкнул Саттар. – Побыстрее, тить!

Одну за другой они с Бруно выволокли трех дорого одетых женщин, в которых Гашек, несмотря на их наряды, признал всего лишь служанок обеспеченной семьи.

В темноте внутри повозки блеснул тонкий, изящный кинжал. Хотя его острие глядело прямо в глаз Бруно, тот не выказал страха или сомнения. Сделав пару шагов назад, главарь позволил владелице кинжала самостоятельно выйти наружу.

Гашек оторопел. Он давно уже не видел таких красивых женщин – а таких богатых, пожалуй, никогда.

– Мы сдаемся, – недрогнувшим голосом произнесла госпожа и бросила клинок в сторону. – Я готова обсудить ваши требования.

Бруно исполнил неглубокий поклон.

– Отдаю честь твоей отваге, сестрица! Ко всеобщему сожалению, время переговоров ушло безвозвратно.

На бледном лице госпожи в мгновение ока сменилось три выражения: гнева, изумления, ужаса.

– Бруно? – выдохнула она и прижала руку к шее. – Как ты… Я… Прошу тебя, – падая на колени, просила госпожа, – умоляю отцовским курганом, счастьем детей моих заклинаю, не надо!

Главарь осмотрелся по сторонам, ни на чем не задерживая горящий взгляд. Вдруг сделал резкое движение; Немтырь и Куница подошли ближе. Они взяли женщину за руки и надавили на плечи. С протяжным стоном упала в обморок одна из служанок.

– Итка! – ласково позвал Бруно, сделав особое ударение на ее имени, и дрожащая госпожа обмочилась. – Будь добра, милая, дай-ка мне птицу.

Гашек сперва не понял, о чем это речь, но вскоре услышал над головой высокий, прерывистый крик сокола. Итка качнулась на месте, когда взмахнули рядом сильные крылья. Танаис придержала ее за локоть и сказала что-то на языке осенних листьев. Сокол сел на вытянутую руку Бруно и коротко вскрикнул, готовый служить.

– Твоими стараниями, – произнес главарь, смакуя каждое слово, – я лишился имени. Ты назначила награду не за «братца Бруно», а за «сааргетского ублюдка». Зря доверилась тем, кто принес полусгнившую голову. Это мой тебе последний урок.

От истошного вопля женщины и звука, с которым сокол клевал ей глаза, Гашека вырвало. Отплевываясь, он успел заметить, как Бруно вынимает из ножен меч. Вдруг крик оборвался на низкой ноте, и послышался будто бы тихий вздох.

Танаис завела колыбельный напев. Итка, отвернувшись, закрыла ладонью рот. Две служанки, оттолкнув увлекшегося происходящим Саттара, бросились бежать в лес. Одну уже через двадцать шагов настигло копье хаггедца, другую – Куницын топор.

– Что ж, этой будет достаточно. – Бруно вытер меч о длинную юбку девушки, которая упала без чувств. – Теперь, как я обещал, награда.

Он велел Кунице сбить замок с верхнего сундука. Подняв тяжелую крышку, жонглер расхохотался.

– Вот это я понимаю! – воскликнул он, подбрасывая, будто обычные яблоки, сверкающие золотом увесистые драгоценности. Захватив целую горсть, Куница с торжествующим видом подошел к Гашеку и нахлобучил ему на голову обруч. – Славься, великий владыка! Куплю себе гребаную бронтскую лютню!

Гашек не мог пошевелиться, опешивший. Странным грузом ощущалась тяжесть золота на голове. Гашек увидел перед собой, как за мутным стеклом, лицо Танаис, почувствовал на щеках ее влажные от крови ладони. Хаггедка подарила ему глубокий, почти страстный поцелуй.

– Смерть с тобой, – змеей прошипела она, – вместе с жизнью.

Танаис вновь растворилась в полупрозрачной дымке, и Гашек понял, что смотрит в пустые глазницы отрубленной головы. Черты исказились, губы расплылись в зверином оскале, растрепались волосы – черные, как у Леты.

– Ну же, братец, приди в себя, – окликнул главарь, и Гашек, скосив глаза, убедился, что отрубленная голова все еще принадлежит незнакомой женщине. – Доверю тебе запрячь наших лошадок в эту дивную повозку. И дай-ка это сюда, – усмехнулся Бруно, снимая с его головы золотой обруч. – Мы с тобой не того поля ягоды.

Гашек прикоснулся к щеке и измазал пальцы в темной крови. В небе вскрикнул на прощание сокол.

Дикие волки обгладывали обезглавленный труп.

Глава 11. Семерка кубков

Покачиваясь в седле, Итка осторожно расплетала тугие косы. На ухабах, которых не разглядишь во мраке, она резко напрягала мышцы бедер, крепко обхватывая бока вороной кобылы. Пальцы все время цеплялись за перекрученные волосы, отчего Итка то и дело со свистом втягивала ртом воздух.