Границы памяти - Ян Кириллов

Примерно так это выглядело снизу: Олиу долго стоял под дождём, глядя в небо. Эрмерия и Кайрил боялись к нему подойти.

— Нет, не трогай, — полушёпотом попросил Кайрил.

В момент, когда машина оказалась над головой, Олиу раскинул руки, слегка подогнул колени и оттолкнулся от земли. Ни он, ни Эрмерия не успели остановить Аммерта. Бывшему рабу удалось не просто прыгнуть — он оказался у самой громомашины.

— Что он делает? — беспокойно глядела Эрмерия. — Аммерт! Спускайся оттуда, быстро!

— Аммерт! Это опасно!

Тот едва ли различал голоса с земли. Не прошло и минуты, как Олиу потерял высоту, его руки свесились плетьми, а голова опрокинулась набок. Олиу был почти у земли, когда Кайрилу удалось поставить невидимую подушку. Плавно опустив Олиу на землю, Кайрил попытался привести его в чувство. Вместе с Эрмерией, они отнесли бывшего раба в жилище.

5

Ночь подошла к концу. Бывший раб очнулся на коленях у Эрмерии.

— Пришёл в себя, — она дала Аммерту попить. — Что там, Кайрил?

— Крики, — тот стоял у входа. — С карьера. Похоже на драку. Или хуже.

Кайрил достал из-за пояса нож. Трудно было чувствовать себя в безопасности в таком жилище: даже надсмотрщики не могли позволить себе дверей, да и не опасались рабов. До сегодняшнего утра.

Шаги. Торопливые шаги босых ног по камню. Глухой удар падающего тела. Занавеска отдёрнулась. На Кайрила, жадно и порывисто глотая воздух, глядел раб. Одной рукой, слабеющей, он держал кирку. Другую прижимал к окровавленной груди. Последние несколько секунд своей жизни он видел не то, чего ожидал в обычном для надсмотрщиков доме: двух рабов и одну наложницу, оказавшуюся здесь неведомым образом. Раб не успел ничего сказать. Копьё пронзило его со спины.

Сорвав занавеску, солдат заглянул в жилище. Какое-то время, он тщетно высматривал что-то или кого-то.

— Спокойно, — прошептала Эрмерия, гладя Аммерта по голове. — Это «игнор». Для него мы — мебель.

Она смотрела солдату прямо в глаза. Тот словно чувствовал потустороннее, но не мог понять, что именно должен увидеть. Сделал шаг назад. Шлем. Солдатские шлемы давно не проверялись на прочность. Они хорошо выдерживали удары в лоб и сверху, но только не в висок. Недолгое промедление стоило солдату слишком дорого — шлем не защитил его от пращи.

Кайрил узнал раба, по имени О́лгоф — «девяносто шесть».

— Гэгхи! Что ты тут делаешь? Идём с нами! Там наших убивают!

— Тихо, — Кайрил приставил нож к его горлу. Руки Олгофа обмякли. Рухнул камень, который Олгоф сжимал в руке. — А не наши ли убивают надсмотрщиков и солдат?

— Гэгхи, ты что? За них? — «девяносто шесть» попытался двинуться, но невидимая сила сковала ему руки и ноги. — Ты что?! — он обратил внимание на Эрмерию. — Это кто такая? — он попытался повернуть шею, но и та застыла, будто сдавленная. — Братья! Тут за...

Рот Олгофа сомкнулся. Горло сдавила та же невидимая длань.

— Будешь кричать — задушу, — пригрозила Эрмерия. — Говори, что там?

— Пророчество, — раб отдышался. — Это он? — Олгоф указал на Аммерта. — Летающий раб?

Немного подумав, Эрмерия кивнула. Олгоф упал на колени.

— Спасительница! Умоляю, помоги нам! Наши взяли Дом с трубой. Штурмуют Замок.

— Дом с трубой? — не понял Кайрил.

— Обсерваторию, — догадалась Эрмерия.

— Громояд укрылся в Доме с красной крышей.

— Генеральный штаб.

— Там у них огненные трубы и громовые машины. Если сейчас не возьмём, он улетит! А они наших постреляют!

— Кто поднял восстание?!

— Кайрил, важно другое. Почему подняли восстание?

— Пророчество! — повторил Олгоф. — Что пыль восстанет. Пыль — это мы.

Эрмерия помогла Аммерту сесть.

— Как себя чувствуешь?

— Голова немного болит.

— Пророчество, — снова обратилась она к Олгофу. — Вы называете пророчеством поэму «Пыль»? — она поднялась и подошла к рабу в два шага. — Встань и ответь мне.

— Было пророчество, про вихрь, и что наши возьмут сад.

— Вы взяли?

— Да. Наши на лестнице и в саду. Быстрее, скоро поднимутся громомашины!

— Спокойно.

— Гарем взят? — сухо обратился Кайрил к Олгофу.

— В первую очередь, — раб ухмыльнулся.

По широкой лестнице идти было небезопасно — там бушевали самые яростные бои. Куда осмотрительнее было пойти по крутой, незаметной и гораздо более узкой лестнице.

То, что творилось в гареме, захваченном рабами, не нуждалось в подробных описаниях. Всё же, обращать на это внимание было некогда.

— Буревласка, — зашептали наложницы, глядя на свою подругу в сопровождении троих рабов.

Минуя длинный зал, Эрмерия подошла к зеркалу в полный рост и потянула на себя рычаг, замаскированный под элемент обрамления. Зеркало со скрипом отъехало в сторону. Впереди была лестница, ведущая в тёмный коридор.