Границы памяти - Ян Кириллов

Понадобилось несколько минут, чтобы Олиу смог представить себе камень, висящий в голой пустоте.

— Теперь отбрось «валун».

— Что же останется?

— Чёрный.

— Чёрный… что?

— Ничего, просто чёрный.

— Чёрный, — повторил он вполголоса.

Наконец, до него дошло. Мысленно, Олиу начал повторять: «Чёрный. Чёрный. Чёрный». Вскоре перед глазами возникла тёмная сгущающаяся пустота. Сознание вдруг замерло, застыло. Умолк внутренний голос. Всем стал чёрный. Чёрный. Чёрный.

— Теперь отбрось «чёрный».

— Что же тогда останется? Ничего?

— Нет. Отбрось и «ничего» тоже.

И он отбросил.

В тишине раздался голос. Чистый, неискажённый, пробивающий темноту. Этот голос поочерёдно задал три вопроса. Олиу не помнил, каких. Не помнил, как отвечал на них. Только его губы непроизвольно шевелились. Вскоре, он открыл глаза.

— Что ты чувствуешь?

Олиу долго молчал. Смотрел на женщину, пытаясь узнать в ней кого-то. Взглянул на Гэгхи. Тот кивнул, глубоко затянувшись трубкой.

По ощущению, прошло не меньше половины суток. На самом же деле, миновала лишь пара часов.

Буревласка вновь поднялась, погасила чаши и курительницу, подошла к двери, отдёрнула занавеску. Свежий ночной воздух — не иллюзорный, а реальный — наполнил комнату. Вместе с ним, сквозь пелену тишины прорвался звук дождя. Грохот грома. Запах мокрой глины. Чёрная небесная вода и молнии приветствовали нового человека.

— Почему он не реагирует? — прошептала Буревласка, с тревогой глядя на Гэгхи.

— Олиу?

— Он больше не Олиу. Я не могла ошибиться? Нет, не в этот раз, — она подбежала к нему и положила ладони ему на щёки. — Кто ты?!

Раб встал на ноги.

— Кто ты? — уже мягче, почти умоляющие, спросила женщина, глядя ему в глаза.

— Я — Небесный Странник.

Она улыбнулась. Посмотрела на «пятьдесят шесть».

— С возвращением, Áммерт, — сказал Гэгхи, подошёл и обнял его. — Я — Кáйрил. Первый из Одиннадцати. Твой брат.

— Знаю, — тихо произнёс тот.

— Меня зовут Эрме́рия, — представилась Буревласка. — Ты меня не помнишь. Я младше тебя в сто раз.

— Как вы меня нашли?

— Это долгая история, — ответил Кайрил. — Чтобы просчитать каждую инкарнацию, нужны месяцы, а то и годы.

Бывший Олиу внезапно посерьёзнел. Прислушался к шуму ливня. Знакомый ненавистный рокот был уловим вдалеке, на кромке слуха.

— Нам пора, — сказала Эрмерия.

— У меня ещё не все дела здесь доделаны, — Аммерт нахмурился и сжал кулаки.

Он вышел из скального жилища и подставил лицо под дождь. Бывший Олиу ждал. Громовая машина была очень далеко, но она рокотала настолько громко, что приводила в ужас весь карьер. Её рёв проникал в хижины и скальные жилища.

«Пора».

4

Бывший Олиу, не переставая, глядел наверх. Понимая, что если не действовать сейчас, машина уйдёт, он резко раскинул руки. Немного подогнул колени, сам не веря, что у него получится его задумка. Повторив про себя «чёрный, чёрный, чёрный», он отбросил всякую мысль. Представил себе чёрную стену. Отбросить стену! Остался только чёрный цвет. Отбросить цвет! Теперь только чёрное ничто. Отбросить чёрное! Осталось ничто. Отбросить ничто! Осталось...

Оттолкнуться. Энергию сквозь пальцы. От кончиков ног вверх по позвонку до живота, солнечного сплетения, груди, горла, головы, темечка, в стороны, к рукам и кончикам пальцев рук. Оранжевое тепло. А теперь силу. Больше силы сплетениям в обеих ладонях! Ровнее. Да ровнее же! Хранить баланс. Держать! И вот самое главное — импульс. Лёгким толчком, будто подвесив самого себя за невидимые нити, попросить мать-землю отпустить тебя на миг.

Закон, общий для всего живого и неживого, гласил: какая-то часть тела должна принимать на себя давление снизу. Обычно, это ступни. Когда лежишь — спина. Бывает, руки, если стоять на руках. Аммерт ощутил, как его тело нарушает закон. Ни руки, ни спина, ни ступни, не взяли на себя ответственности за опору. Бывший Олиу падал одновременно вниз и вверх. Не думать об этом. Не бояться!

Громовая машина была теперь очень близко. Настолько близко, что Аммерт видел самого Громояда в круглом окошке. Настолько, что едва не касался огромных ножей, перемалывавших воздух над машиной. Громояд испытывал метафизический ужас.

Как это бывает во сне, для Аммерта всё было нормально. Голоса Кайрила и Эрмерии, что, беспокоясь за него, кричали снизу и требовали спуститься, тоже были нормальны. Ужас Громояда не выпадал из причин и следствий. Даже то, что Аммерт без усилий мог направить руки вперёд и, представив себе, как они вытягиваются и обхватывают машину, не казалось ему невозможным. Он так и сделал: обхватил железную коробку Громояда и немного встряхнул. Один раз. Ещё один. После, он дал машине лететь дальше. Громояд и без того задыхался от шока — ему было достаточно.

Страх начался, когда Олиу попытался понять, на какой же высоте он завис. Примерно сто пятнадцать ростов? Олиу не понимал, почему он измеряет высоту ростами. Или сто двадцать пять с чем-то лопат? Но ведь только рабы измеряют лопатами. Тут Олиу пошатнулся. Потерял драгоценный баланс. Тело вновь обрело вес и полетело вниз.