Сводные... Запрет на любовь... - Лив Янг

Подставляю ладошку, и он хлопает по ней своей, закрепляя договор.

Сил разговаривать больше не остается.

Дети, как дементоры, за пару дней вытянули из нас практически всю жизненную энергию.

И хотя поездка получилась довольно-таки яркой и эмоциональной, сейчас в темноте, мелюзга непривычно молчит… залипая в телефонах, читая книги или просто слушая музыку.

Почти десять. Через полчаса автобус доедет к «Дому Амфибий», где своих медалистов уже дожидаются взволнованные родители.

Меня высаживают раньше, и я прощаюсь с ними заранее, выбираясь с чемоданом у многоэтажки соседнего дома.

Медленно выкатываюсь из лифта, на автомате открывая дверь квартиры. Кидаю ключи на полочку и включаю свет, зависая.

А квартира точно моя?

Делаю несколько шагов назад, разглядывая номер на металлической двери, и вновь возвращаюсь внутрь.

– Нами, – зову тихо кошку, но она не отзывается.

Запираю входную дверь и открываю ванную и туалет, удовлетворенно хмыкая.

Эти точно мои.

Подпрыгиваю от нетерпения, скидывая куртку с обувью и пролетая на кухню. Включаю свет, восторженно оглядываясь.

Надо было дождаться, пока Яр своей машинкой мне все комнаты затопит! Организовал бы ремонт во всем помещении… Так уютно себя не чувствовала, даже после того, как я только сюда переехала.

Хмыкаю про себя.

Замечаю записку на столе и срываю стикер, улыбаясь от уха до уха.

«Здесь все еще пахнет свежей краской и теплыми от клея стенами. Окна не открывай. Животное взял в заложники. Вернешься, сдавайся в плен в квартиру этажом выше.»

Я, в принципе, и не против!

Быстро разбираю чемодан и отношу вещи в ванную. Хочу закинуть их в стиральную машину. Открываю дверцу, и из нее тут же вываливается влажная одежда. Моя и Яра вперемешку.

Забыл развесить?

Цепляю охапку, затаскивая на сушилку. Развешиваю, аккуратно разглаживая его батники и рубашки на вешалках и зависаю на белье… Женском!

Хлопаю ресницами, глядя на черный кружевной бюстгалтер и охреневаю на мгновение.

Я держу в руках чужой лифчик!

Черный, сексуальный, без всяких поролоновых вкладышей. И размер такой, что мне из него в пору головной убор делать!

Это Давыдовой, бьется пульсом глубоко в подсознании… Но меня это все-равно не успокаивает.

Мой третий с натяжкой, там даже сиротливо рядом не стоит!

Ну вот зачем я ему такая?

Маленькая, непонятная, в шрамах и… по сравнению с «этим»… практически без груди!

Раскидываю оставшиеся шмотки как попало на сушку и сматываюсь из квартиры. Взлетаю на этаж выше и что есть силы трезвоню в дверь Никитина.

Открывает с третьей попытки. Сонный, растрепанный с расфокусированным взглядом и все еще не понимающий, от чего я такая взмыленная.

– Если это подарок на вырост, то ничего не выйдет. Я честно жрала в себя капусту весь подростковый период, – свешиваю на указательном пальце черное кружевное чудо перед его лицом. – А если толстый намек на мою маленькую грудь, то под нож я лягу только вместе с тобой.

– Мне что увеличивать будем? – беззастенчиво переводит взгляд с моей груди на лифчик, постепенно расплываясь в улыбке.

– Нос, – выпаливаю возмущенно и скрещиваю руки на груди. – Говорят, он должен быть пропорционален половому органу мужчины, а у тебя он как-то… не соответствует…

– Боюсь, после такой ринопластики, я перестану соответствовать вашим требованиям.

– Недооцениваешь себя, Никитин! Будешь у меня горным… – хочется сказать «орлом», но я вовремя одумываюсь. – … козлом… По крайней мере, скрывать свою сущность не придется под всей этой маской взаимной любезности.

Смотрит на меня оценивающе.

– Нормальная у тебя грудь, – смеется уже почти в голос. – Ты ведь меня не по таким же параметрам выбирала, верно?

– Фу! – хмурю недовольно брови. – О чем ты вообще думаешь?!

– Пытаюсь объяснить, что не всегда размер в отношениях играет решающую роль, – затягивает меня внутрь квартиры, запирая двери. – Иди ко мне.

Откидывает в сторону чужое белье, подбрасывая меня на руки и прижимая к стене.

– Я соскучился, – выдыхает, закусывая поочередно мои губы. – И меня в тебе все устраивает. Не придумывай.

– Тогда какого хрена в моей стиралке делает чужой лифчик?

– Каюсь, не досмотрел, – оставляет горячий след от языка на моей шее.

– Ты, конечно, мастер образных отмазок, но прошу тебя… Давай не сегодня… – обхватываю мужскую талию бедрами и пробираюсь пальчиками в его шевелюру, оттягивая его голову от себя.

Закатывает глаза, подготавливая речь.

– Всего лишь не успел пересортировать вещи, прежде чем закинуть в стирку, – тяжело вздыхает. – Отвлекся на телефонный звонок… Больше никаких лифчиков, обещаю. И на тебе тоже. Мне нравится видеть тебя без всяких дурацких тряпичных украшений.

Покрывает кожу поцелуями, заставляя замирать дыхание от каждого его прикосновения, но мне все-равно как-то не по себе. Не потому, что ему не верю. Просто чувствую, что он ведет себя странно.

– Яр? – отрываю его от себя. Мычит вопросительно, скидывая с меня обувь и закашливается в плечо. – Посмотри на меня. Отпусти, слышишь?

Упрямо относит меня на кухню, усаживая на столешницу.

– Ты голодная?

Взгляд расфокусированный. Синяки под глазами. И даже на фоне его смуглой кожи, выглядит он не лучшим образом.

– Я уставшая, но не голодная, – притягиваю парня к себе за воротник футболки. Касаюсь губами широкого упрямого лба, подтверждая подозрения. – Ты горишь, Никитин! Градусник есть?

– Это просто реакция организма на стресс, – качает отрицательно головой. – Я наконец-то закончил с бумагами отца в офисе. Работали по ночам, вот и вымотался.

– А ремонт в квартире когда делал?

– Днем, – кивает улыбаясь. – Нужно было отключить мысли.

– Еще бы, – бурчу под нос настороженно. – У тебя по ходу от краски и клея не только мысли, но и мозг отключился.

Я вижу, как его ведет. Взгляд плавает.

Помню его таким лишь однажды. После моей операции. Он настолько волновался, что не спал несколько дней и практически ничего не ел.

Мы тогда поругались, сразу… сильно… Как только я отошла от наркоза в реанимации.

– Ты спал? – обеспокоенно прикладываю ладошку к мужской заросшей щеке.

– Немного, – устало трется о нее щетиной и слегка касается губами, обдавая кожу горячим дыханием. – Без тебя как-то плохо засыпается.

– Ел что-то?

– Не помню.

– Яр, что происходит? – не выдерживаю я.

– Ничего особенного, – улыбается, глядя мне в глаза. Но у меня от его улыбки, кошки на