Перенастройка. Россия против Америки - Игооь Лавровский

Возник порочный круг — туристов мало, поэтому для окупаемости гостиницы и перевозчики поднимают цены, туристов становится еще меньше, поэтому цены задираются еще выше. Конкуренция в гостиничном бизнесе ограничена, так как гостиницы представляют собой крупные объекты недвижимости, контролируемые местной мафией, заинтересованной в монополии. При попытке нарушить их положение на рынке они не останавливаются перед физическим устранением конкурентов при попустительстве местных властей. Как сказал один местный руководитель УВД, «бизнес это серьезный, надо знать правила». Сломать местные монополии может только федеральное правительство, поддерживая проникновение национальных гостиничных и туристических операторов в регионы рублем и административным ресурсом.

Туризм как отрасль — слишком большая золотоносная курица, чтобы российское государство могло ее игнорировать. Это не нефть. Российские пляжи и достопримечательности сколько ни используй, меньше их не станет. Не случайно арабы рециклируют свои нефтедоллары в развитие туризма. Им хочется иметь кусок хлеба с маслом и тогда, когда значение нефти иссякнет.

Нагрузка на окружающую среду не должна возрастать в результате экономического развития. Наоборот, мы прошли пик антропогенного насилия над природой. Богатое общество не желает жить на помойке. С ростом экономики качество природной среды должно улучшаться, а не деградировать.

В ближайшие 20–30 лет необходимо расширить зону экономического роста с двух-трех регионов не на всю страну — эта задача утопична, а на ограниченное количество крупных городов, связанных друг с другом модернизированной траспортной системой. Внутри России нужно выделить планируемую «зону процветания», максимально приспособленную к приему и адаптации внутрироссийских и внутрипостсоветских миграционных потоков, включая опережающее создание адекватного количества рабочих мест и жилых площадей. Особые усилия должны быть приложены к созданию региональных центров экономического притяжения на Алтае, в регионе Байкала и в Приморье, которые могли бы стать форпостами российского влияния в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Необходимо полностью отказаться от советских и постсоветских стандартов финансирования общественно-социальной сферы по «остаточному» принципу. Уровень развития общества определяется качеством общественно-социальной сферы, а не чем-либо другим. Российские визитеры в Европу и в Северную Америку редко вникают в малопонятные детали частной и производственной жизни этих передовых регионов. Но видимое высокое качество общественно-социальной сферы производит на них то неизгладимое впечатление, которое создает комплекс неполноценности перед Западом.

Создать за сравнительно короткий 20—30-летний срок на всей огромной российской территории ту же плотность общественно-социальной среды, что была создана за столетия в Западной Европе или без войн и революций в Северной Америке, невозможно. Но построить «выставки достижений» национального планирования, не уступающие зарубежным аналогам или их превосходящие, вполне по силам. Об этом свидетельствует опыт радикальной модернизации за 10–15 лет Москвы и, в меньшей мере, Санкт-Петербурга. Инвестиции в центры роста породят вторичную волну спроса, которая заставит адаптироваться к ним и обширные прилегающие пространства.

Политика стимулирования рождаемости в России требует экстренного изменения градостроительной парадигмы, которая уже привела к фатальному кризису громко разрекламированных программ развития ипотеки и национального проекта «Доступное жилье». Необходимо перенести центр тяжести с массовой многоквартирной застройки в пользу односемейных домов или кондоминиумов. Это потребует коренным образом изменить постсоветскую модель функционирования строительного комплекса, когда в крупнейшей по площади стране мира создается искусственный дефицит строительных площадок, организуются федеральные и региональные монополии поставщиков строительных материалов и строительных услуг, что фактически превращается в неподъемный налог на развитие. Новая строительная парадигма должна включать максимальное использование местных материалов, частных подрядных услуг, массовую сборку недорогих, но энергоэффективных и экологичных домов, сразу же интегрируемых в социальную инфраструктуру, создаваемую опережающими темпами за счет государственного эмиссионного возвратного финансирования.

Важнейшим приоритетом национального планирования должна быть компенсация негативного влияния сурового российского климата на экономику и качество жизни. Требуется изменить сам подход к освоению ресурсов северных территорий. Некоторые наиболее богатые и технически «продвинутые» российские компании уже эмулируют, перенимают канадские, скандинавские и американские подходы к работе на Севере, создавая хорошо оборудованные вахтовые поселки, обслуживаемые сравнительно немногочисленным персоналом. В тех случаях, когда невозможно избежать эксплуатации постоянных населенных пунктов, должны быть предприняты усилия для создания комфортабельной искусственной среды путем ухода под землю, строительства крытых переходов между зданиями, развития современной Рекреационной технологии. Понятно, что капиталоемкость таких поселений будет в несколько раз превышать аналогичные показатели застройки на «Большой земле» и должна быть обусловлена исключительно высокой производительностью или экономической ценностью добываемого или получаемого ресурса.

Новое освоение российских территорий должно быть экологичным с самого начала проектирования. Превращение своей территории во всемирную помойку, даже за деньги иностранных экспортеров отходов, не отвечает национальным интересам России. Низкие экологические стандарты неминуемо ведут к снижению общего технологического и организационного уровня производства, утрате конкурентоспособности и тормозят социальный прогресс. Стандарты устойчивого развития должны быть заложены в основу национальных планов.

Пирамиды надо уметь строить

Ни Маркс, ни Кейнс так толком и не объяснили, почему в момент кризиса именно государство должно становиться локомотивом экономики. Потому, что именно государство является предельным источником ликвидности в экономике. Единственный агент в экономике, который может продуцировать ликвидность вне связи с текущим состоянием его счетов, — это государство. Поэтому в период кризиса государство не должно уходить с рынка, а, напротив, за счет роста своего потребления стараться компенсировать выпадающий спрос.

Но тратить деньги можно по-разному: можно строить пирамиды, которые окупаются за тысячи лет, можно строить дороги, окупающиеся за десятки лет, можно вкладывать в образование и здравоохранение, дающие долгосрочное повышение качества жизни и качества экономики, можно просто раздавать бумажки, в надежде, что частный бизнес сам решит, где их сжечь. Вопрос качества государственных расходов, особенно в период кризиса, — это вопрос номер один антикризисной политики, да и государственной экономической политики вообще.

Рыночная демократия, как в свое время и диктатура пролетариата, свалилась на Россию неожиданно, застав врасплох ее правящий класс. Можно, конечно, надеяться, что «революционное творчество масс» в конечном счете, лет через двести, породит в России необходимые правовые, государственные и экономические механизмы развитого общества. Однако вряд ли у нее в запасе есть столько дефицитного исторического времени. С окончанием холодной войны международная конкуренция не угасла, а стала принимать все более жесткие формы. России необходимо сравняться с конкурентами по уровню общественной производительности труда, капитала и природных ресурсов и добиться этого в считанные годы. Это значит, что новая система государственного и экономического устройства должна быть сконструирована подобно тому, как это было сделано в послевоенной Японии, а затем во Франции и в других странах.

Отсутствие или неприятие правящими кругами действенной стратегии государственного и экономического строительства обходится очень дорого. В 1980-х годах нами была разработана концепция перестройки как реконструкции советской экономической системы[36]. На основе анализа эволюции экономики СССР был сделал вывод о том, что она уже в значительной степени маркетизирована. Централизованный контроль постепенно переродился в гигантскую «фондовую биржу» Госплана и «товарную биржу» Госснаба, в которых отраслевыми министерствами-протокорпорациями совершались хотя и не денежные, но все же вполне реальные сделки с материальными и иными экономическими ресурсами. Если бы к тому времени успел сформироваться политически сильный центр, было бы возможно завершить этот эволюционный процесс всего лишь несколькими «хирургическими надрезами», монетаризировав процесс обмена между государственными корпорациями и разрешив свободное образование частных компаний. В своих статьях того времени мы предупреждали, что потеря контроля над процессом «разгосударствления» неминуемо приведет к расцвету гангстеризма в стиле «банановых республик». К сожалению, сбылись самые пессимистические прогнозы.