Война индюка - Вадим Проскурин

— Хватит издеваться, — перебила его Алиса. — Я серьезно говорю, а ты шутишь.

— Я говорю высокими словами, — заявил Джон. — Сама просила. А серьезно говорить высокими словами не получается. Можно, я цинично скажу?

Алиса вздохнула.

— Все очень просто, — сказал Джон. — Когда дует ветер перемен, только дурак желает стать парусом, чтобы его унесло потоком истории к бесам и демонам. Вот Байтер, например, раздулся, напыжился, и унесло его в момент. Благородный муж, почуяв ветер перемен, не стремится ему навстречу, а окукливается в укромном уголке, и ждет, когда порывы начнут затихать. И тогда благородный муж вылезает из укрытия и ведет народ за собой. А благодарный народ радуется, потому что связывает избавление от потрясений с явлением благородного мужа. Так вот, время являться народу еще не пришло.

— Ничего не понимаю, — сказала Алиса.

— Ничего страшного, — сказал Джон. — Эти слова я не столько тебе сказал, сколько самому себе, чтобы мысли в порядок привести и не волноваться. Ну, давай, попробую понятнее объяснить. Идет война. Войска несут потери. Рынок лихорадит, цены на рабов взлетели до небес. В столице у каждого второго чиновника тромб в легочной артерии, ангелы божьи то и дело из бластеров постреливают, Джозеф Слайти в генштабе децимацию провел…

— Что провел? — не поняла Алиса.

— Децимацию, — повторил Джон. — Казнил каждого десятого по жребию. Говорит, теперь разгильдяйства стало гораздо меньше. Но раньше Дубового Джозефа любили и уважали, а теперь боятся и ненавидят. А я не хочу, чтобы меня боялись и ненавидели. Я хочу выехать на сцену на белой лошади в точно рассчитанный момент, и чтобы все было хорошо. Теперь поняла?

— Поняла, — вздохнула Алиса. — Придется ждать и терпеть, правильно?

— Молодец, правильно поняла, — констатировал Джон.

Прошло сорок четыре дня с тех пор, как Джозеф Слайти прилетел в Барнард-Сити на летающей тарелке. Жизнь человеческой общины шла своим чередом, примечательного в ней происходило не больше, чем обычно. Поначалу ждали, что великая война с эльфами начнется в ближайшие дни, многие горячие головы даже изъявили желание записаться в народное ополчение. По столице ходил клеветнический слух, что генералу Слайти, также известному как Дубовый Палач, какой-то полковник доложил о патриотическом порыве населения, и Слайти на это ответил:

— Хотят записываться — пусть записываются. Бумага все стерпит.

Говорят, что после этих слов полковник пожелал уточнить у сэра главнокомандующего, как именно следует организовать запись добровольцев, и услышал в ответ:

— Пойди, разыщи девять товарищей и приведи ко мне. И кости не забудь.

— Какие кости? — изумился полковник.

— Для жребия, — объяснил Слайти.

Получив разъяснение, полковник не ответил по уставу: «Есть, сэр!», но крякнул нечто нечленораздельное и попытался тихо удалиться. Выходя из кабинета главнокомандующего, он не заметил, что дверь закрыта, попытался пройти сквозь, и расшиб лоб.

— Дурное предзнаменование, — якобы сказал ему Слайти. — Вы там осторожнее, берегите себя.

Эта история была не единственным клеветническим слухом, связанным с новым главнокомандующим. Говорили, что когда его божественность сэр Рейнблад приносил в жертву очередную девственницу во имя грядущих побед богоизбранного воинства, сэр Слайти не просто причастился плоти и крови, как положено по уставу, но отрезал целую ногу вместе с ягодицей, зажарил на вертеле и целиком сожрал, запивая запрещенным наркотиком спиртом. Еще говорили, что сэр Слайти по ночам летает над столицей на волшебной летающей тарелке, и когда эта тарелка пролетает над орком, удалившим жабьи печати с чела и ланит богомерзкой магией, этот поганый орчила немедленно падает замертво. Много чего говорили про сэра Слайти.&&&

Как бы то ни было, новый главнокомандующий навел в генштабе и строевых частях кое-какой порядок. Восемь полков, выбранных для непосредственного участия в операции, отправились на полевые сборы в дистрикт Драй Бэдланд, что лежит в полудне пути на северо-восток от столицы. Говорят, что оттуда вернулось несколько раненых бойцов, и когда их спрашивали, что там происходит, они не отвечали ничего вразумительного, а лишь поминали Сэйтена, Калону и какую-то подписку о неразглашении. Еще говорили, что день грядущего вторжения в богомерзкий Эльфланд правильно называется «День Д», а час вторжения — «Час Ч». Насколько эти слухи правдивы, никто толком не знал, но ясно было одно — назревает что-то большое.

И вот оно назрело. Наступил День Д, пробил Час Ч, и орбитальная платформа «Грантчестер» выплюнула из своего чрева двадцать две торпеды класса «Хорнет». И выстроились торпеды в нечто, похожее то ли на кольцо, то ли на многолучевую звезду, и сошли с орбиты в атмосферу, и стерли с лица земли двести квадратных километров поганого чернолесья. И поднялись в небо летающие тарелки, большие и малые. На этот раз внутри у них не было живых пилотов — тренировки показали, что необученный пилот не помогает в бою тактическому компьютеру, а только мешает.

Четыре беспилотных истребителя обрушились с неба, как падающие звезды, и сразу попали под огонь стингеров, а также автоматических бластеров, снятых эльфами с подбитых летающих тарелок. Когда в генштабе разбирали итоги неудачного рейда на Дарвин, генералы почему-то решили, что все подбитые штурмовики полностью уничтожены последним орбитальным ударом, но это было неверно. Даже очень мощный высокоэнергетический взрыв вызывает полное разрушение только в непосредственной близости от эпицентра, а сбитые дисколеты валялись довольно далеко. Так что ничто не помешало эльфийским инженерам воспользоваться трофейным оружием.

Если бы вторая десантная операция проходила по той же схеме, что и первая, эльфы отбили бы атаку быстро и с минимальными потерями. Но Джозеф Слайти, когда планировал вторую операцию, подошел к делу намного ответственнее, чем Джон Росс в первый раз. Зенитных бластеров он не ожидал, но ожидал стингеров в большом количестве, так что предпринятые меры все равно оказались адекватны текущей ситуации. Серией сложных маневров истребители вышли из зоны поражения, и, оказавшись в безопасности, подавили выявленные огневые точки залпом «Фебосов». Микроядерные бомбы были запрограммированы подрываться не непосредственно у цели, а на некоторой дистанции, чтобы, не дай боги, не запалить большой пожар. Впрочем, у «Фебосов» зажигательное действие не слишком сильное, несравнимо слабее, чем у стратегических петаджоульных боеголовок.

Трижды истребители снижались до самой земли, имитируя посадку, и трижды взмывали в поднебесье, и забрасывали бомбами вновь выявленные точки ПВО. После третьего раза эльфы поняли замысел противника, и четвертый маневр истребителей не удостоился никакой реакции обороняющихся. И тогда началась высадка десанта.

На этот раз штурмовики заходили на цель не по экономным баллистическим траекториям, а с противоракетными маневрами. Непосредственно перед посадкой каждый штурмовик выпускал дымовую завесу, при этом некоторые после выпуска дыма снова взлетали, а окончательно садились в другом месте, тоже выпустив дым.

В целом высадка прошла удивительно удачно. Убитых и раненых не было вообще, сбитых машин тоже не было, несколько дисколетов получили легкие повреждения от шальных осколков. По сравнению с предыдущим разом — невероятный успех.

Опустошенные штурмовики взмыли в воздух, оставив на земле двести пятьдесят шесть человек десанта. Взлетали летающие тарелки не все одновременно, а в псевдослучайные моменты времени, и уходили в небо не вертикально, а по сложным траекториям с элементами случайности, чтобы не получить стингером в зад. Никто и не получил.

Высадившаяся пехота не ринулась в атаку, а рассредоточилась и замаскировалась, насколько это возможно среди дымящейся пепельной равнины. С внутреннего периметра ударил автоматический бластер, сжег восьмерых бойцов, но заткнулся, когда ответные выстрелы выкосили расчет. Энергоблок бластера не сдетонировал — пульки нападающих были заряжены энергией по вторую отметку, таким зарядом тоже можно устроить детонацию, но это непросто — надо, чтобы выстрел попал точно в энергоблок, да и то не факт, что сдетонирует. Слайти специально распорядился установить на ручные бластеры особые заглушки, чтобы боец не смог случайно вложить в пульку слишком много энергии. Эти заглушки делались не слишком прочными, чтобы при необходимости легко было сорвать, но чтобы сорвать случайно было сложно. Слайти, когда планировал операцию, больше всего боялся случайно сжечь захватываемый завод. Даже больше боялся, чем эльфов.

Двести сорок восемь боеспособных человеческих бойцов растворились в серо-черной пустоши, окружающей место, которое во вторую эпоху называлось Многофункциональным Нанотехнологическим Комбинатом Фриско. Этим бойцам не ставилась задача штурмовать завод лобовой атакой, их миссия была другая. Сейчас они выжидали — время действовать еще не пришло.