Конрад Аденауэр - немец четырех эпох - Всеволод Ежов

Остро стоял вопрос о беженцах. В Западную Германию из восточных областей переселилось около десяти миллионов человек. В потенциале они являли собой дополнительную рабочую силу, столь необходимую для восстановления народного хозяйства. Пока же это была огромная масса людей, требовавшая размещения и заработка. ХДС/ХСС обещали немедленно заняться проблемой беженцев.

Основой социальной рыночной экономики ХДС/ХСС провозглашали частную собственность и дифференцированное по социальному положению обложение ее налогами. Они должны быть не просто справедливыми, но и рождать интерес к труду и накоплению собственности. Особо оговаривалась государственная помощь инвалидам и всем пострадавшим от войны. Предполагалось обеспечить благоприятные условия для получения профессий и создания рабочих мест для молодых людей, вступающих в жизнь в столь трудные времена. Достижение максимальной занятости увязывалось с оказанием немедленной помощи угольной и отраслям тяжелой промышленности.

Не обходилось и без любимой темы Аденауэра о европейской интеграции. Граждане ФРГ должны стать европейцами. Оккупационный статут постепенно отойдет в прошлое. Независимое немецкое государство на равноправной основе вольется в семью свободных и демократических европейских государств.

В предвыборных речах обязательно звучали христианские нравственные постулаты. Они увязывались со свободой личности и возможностью человека реализовать свои способности без давления со стороны государства. Оно должно лишь создавать условия для гармоничного развития человека, ограждать его от любого насилия.

Социал-демократы по традиции критиковали рыночную экономику и обещали ввести плановое хозяйство при сильной государственной власти. Они не отвергали частную собственность, но предполагали национализировать основные отрасли промышленности. Лидеры СДПГ атаковали Церковь за поддержку ХДС/ХСС, называли ее пятой оккупационной державой, а религиозные ценности объявляли абстрактными, ничего не значащими категориями.

ХДС начал предвыборную кампанию митингом в Гейдельберге. Ждали Аденауэра. До начала оставались считанные минуты. Организаторы волновались. Наконец появилась его машина. Аденауэр вышел и сразу прошел на трибуну. Время было рассчитано точно. По дороге из Бонна он остановился в лесу, сел на ствол упавшего дерева и тщательно обдумал речь, делая небольшие заметки на клочке бумаги. Решил усилить критику социал-демократов: ведь многие обозреватели предрекали победу Шумахеру, рассматривали его как будущего федерального канцлера, с этим нельзя было не считаться.

Прямо стоя на трибуне в безукоризненно отглаженном темном костюме и блестящих черным лаком ботинках, белой рубашке с жестким накрахмаленным воротничком и скромным галстуком, Аденауэр произносил простые слова, увязывая их в короткие рубленые предложения. Он не вдавался в подробности экономической программы, а лишь подчеркивал, что только социальное рыночное хозяйство решит проблемы безработицы, беженцев, нехватки жилья. Национализация промышленности, строгое государственное регулирование, как предлагают социал-демократы, заведут страну в тупик, перечеркнут весь мировой прогрессивный опыт, основанный на свободной экономике, конкуренции и рыночном регулировании спроса и предложения. Патетически говорил Аденауэр об антирелигиозных высказываниях социал-демократов, об отрицании ими вековых нравственных ценностей, делающих человека свободным, но и ответственным за свои поступки.

Митинг прошел успешно. Собравшиеся почувствовали, что перед ними выступал политик, четко знающий путь, по которому он призывает их идти. Удивлялись, как Аденауэр при таком возрасте и непростой жизни сохранил энергию, ясность и логичность мышления, способность просто и убедительно говорить о самых сложных проблемах. Люди ощутили в нем подлинного лидера.

А потом выступления пошли чередой. Аденауэр постоянно пребывал в пути. Произносил в день по три-четыре речи. Всегда выглядел свежим и подтянутым, без следов усталости. В машине во время поездок набрасывал наметки следующей речи. Старался не повторяться, много импровизировал, не теряя строгости, простоты и логичности.

14 августа 1949 года — день выборов — Аденауэр провел в Рёндорфе. Вместе с членами семьи он скромно явился на местный избирательный участок и проголосовал. К вечеру стало ясно, что по боннскому избирательному округу он одержал победу и стал депутатом бундестага. Пришло известие и об избрании Шумахера в Ганновере. По радио непрерывно передавали предварительные итоги. ХДС/ХСС и СДПГ шли примерно одинаково. Аденауэр в обычное для него время отправился спать, спокойно сказав своим близким, что нечего ломать голову — результаты выборов можно узнать и утром.

На следующий день подвели общие итоги: ХДС/ХСС получили 139 депутатских мест из 402, СДПГ — 131, СвДП — 52, КПГ — 15, остальное досталось мелким партиям. Христианские демократы победили, хотя и не получили абсолютного большинства. Шумахер и все, кто ставил на него, испытали глубокое разочарование. ХДС/ХСС и их лидер оказались более понимаемыми для населения.

Теперь Аденауэр и его партия стали ответственны за судьбу страны. Речь уже шла не о борьбе идей, а о претворении их в жизнь, о реальном управлении страной. Предстояло создать и возглавить правительственную коалицию.

В доме Аденауэра в Рёндорфе собрались ведущие политики ХДС/ХСС из всех земель. От дороги, по которой подъезжали машины, к дому вела лестница в 53 ступеньки. Хозяин дома легко всходил по ним и подсмеивался над теми, кто начинал более тяжело дышать: мол, вот какая нынче пошла немецкая молодежь. Советовал почаще пешком преодолевать подъемы, ибо это укрепляет дух и тело.

Примерно половина собравшихся высказалась за коалицию с социал-демократами. Говорили, что в оппозиции сильная СДПГ будет постоянно вставлять палки в колеса и блокировать любые правительственные решения. Как критикующая партия, она через четыре года с выгодных позиций подойдет к выборам и оттеснит ХДС/ХСС от власти. Кроме того, коалицию ХДС/ХСС и СДПГ будут приветствовать военные губернаторы, с мнением которых нельзя не считаться.

Аденауэр решительно высказался против.

— Подумайте, — убеждал он, — ведь оппозиция — это залог полнокровного функционирования демократического государственного механизма. При отсутствии сильной парламентской оппозиции возникнет опасная внепарламентская оппозиция, которая обернется угрозой еще не устоявшейся нашей государственности. Нужно ввести в практику принцип: победившая на выборах партия формирует правительство, вторая — по количеству полученных голосов образует оппозицию. К тому же социал-демократы требуют отдать им министерство экономики. А это означает введение планового хозяйства. Социальная рыночная экономика, за которую высказалось большинство избирателей, погибнет, так и не дав результата. — Прибегнул к аргументу из истории: — Давайте не будем забывать печальный опыт Веймарской республики. Правительственные коалиции того времени складывались из партий, имевших различные мнения по главным политическим вопросам. Правительства оказались обреченными на бездействие, а к власти пришли национал-социалисты.