Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

отодвинулись, и я сел. Перекинул ноги через край кровати. Комната трижды повернулась и остановилась. Все вокруг было тусклым и нечетким.

— Возьми, — сказал он и мягко втолкнул мне в руки прохладный стакан. Я ощутил его запах. Вода. Я пил, пока она не закончилась. Он забрал стакан и налил побольше. Я снова все осушил.

— Думаю, пока хватит.

— Что случилось?

Он сел рядом на край кровати. Я осторожно взглянул на него и был благодарен, что смог его увидеть.

— Что ты помнишь? — после долгого молчания спросил он.

— Я лечил детей Элдерлингов…

— Ты касался детей, одного за другим. Их было не так уж много. Шестеро, полагаю. Им всем становилось лучше, и с каждым исцеленным ребёнком росло удивление Элдерлингов Кельсингры, а ты становился диковиной. У меня нет Скилла, Фитц. Но даже я ощущал, что ты стал оком бури магии, которая лилась на тебя, а затем разносилась на всех вокруг нас. И когда там не оказалось больше детей, вперед стали проталкиваться другие люди. Не только Элдерлинги, но и жители Дождевых Чащоб. Я никогда не видел таких уродливых людей. У кого-то была чешуя, у кого-то — свисающие наросты вдоль челюстей. У некоторых — когти или драконьи ноздри. Но это не было привлекательным, как у Элдерлингов. Они были как… больные деревья. И полны внезапной надежды. Они начали пробиваться к тебе, просить тебя исправить их. Ты только слегка касался их, и они оседали, их тела менялись. Почти сразу ты начал бледнеть и дрожать, но не останавливался, а они все подходили, толкаясь и умоляя. Леди Янтарь звала и трясла тебя. А ты все смотрел, а исковерканные люди все проталкивались к тебе. Тогда Янтарь сняла перчатку, схватила тебя за запястье и оттащила от них.

Моя память была похожа на разворачивающийся гобелен. Лант благословенно молчал, пока я собирал свою жизнь в единое целое.

— А с тех пор? Все в порядке? — я вспомнил толчки и кричащую толпу. — Кто-нибудь из вас пострадал? Где остальные?

— Всерьез никто не пострадал. Царапины и синяки, — он недоверчиво фыркнул. — И одна только Спарк все ещё носит эти отметины. Когда ты коснулся меня и Пера, все наши раны были излечены. Я не чувствовал себя таким здоровым с тех пор… с тех пор, как меня избили тем вечером в Баккипе.

— Я сожалею.

Он уставился на меня:

— Ты жалеешь, что исцелил меня?

— Что сделал это так резко. Без предупреждения. Скилл… я не мог контролировать его.

Он смотрел мимо меня:

— Это было странное ощущение. Словно меня окунули в ледяную реку, а потом выловили сухим и теплым, словно ничего не было, — его голос стих.

— Где они сейчас? Янтарь, Спарк и Пер? — были ли они в опасности? Неужели я спал, пока им что-то грозило?

— Наверное, ещё спят. Сейчас дежурю я.

— Дежуришь? Как долго я здесь?

Он слегка вздохнул:

— Вторую ночь. Что ж. Наверное, мне следует сказать, что сейчас утро третьего дня. Почти рассвело.

— По-моему, я заснул за столом.

— Ты и заснул. Мы перенесли тебя на кровать. Я боялся за тебя, но Янтарь сказала, чтобы мы позволили тебе поспать и не звали лекаря. Думаю, она волновалась, что может случиться, если лекарь коснется твоей кожи. Она просила нас быть очень осторожными, чтобы не дотронуться до тебя.

Я ответил на его невысказанный вопрос:

— Думаю, я снова контролирую свой Скилл, — мгновение я все же изучал поток магии. Она была сильна в этом старом городе, но я снова ощутил её как нечто внешнее, а не как текущий через меня поток. Я проверил свои стены и нашел их более крепкими, чем ожидал.

— Я дал тебе порошок из эльфовой коры, — напомнил мне Лант.

— Это я помню, — я обернулся и пристально взглянул на него. — Я удивлен, что ты носишь её с собой.

Он отвернулся:

— Как ты помнишь, отец возлагал на меня особого рода надежды, я прошел обучение. Так что я взял много полезных вещичек в наше путешествие.

Некоторое время мы молчали. Затем я спросил:

— Что насчет генерала Рапскаля? Как теперь к нам относятся в Кельсингре?

Лант облизал губы:

— Думаю, с огромным уважением, основанным на страхе. Янтарь советовала нам вести себя осмотрительно. Мы ели в наших комнатах и мало с кем общались. Никто из нас не видел генерала Рапскаля. Но от него записка, и трижды приходил один из его солдат, Элдерлинг по имени Кейз. Он был почтителен, но настаивал, что генералу Рапскалю нужно встретиться с тобой наедине. Мы отослали его обратно, поскольку ты ещё отдыхал, но ни один из нас не считает, что тебе безопасно встречаться с ним наедине. Генерал кажется… своеобразным.

Я молча кивнул, но про себя решил, что личная встреча может в конечном итоге понадобиться, если я собираюсь отгонять любую опасность, которую генерал приготовит для Янтарь. После такой встречи он может просто пасть жертвой смертельной болезни, если продолжит стремиться к мести.

— Элдерлинги не нарушают выбранного нами уединения, — продолжал Лант. — Полагаю, от любопытства и просьб нас защитили король и королева. В основном мы встречались со слугами и они казались доброжелательно настроенными, — он с неловкостью добавил: — Дождевые Чащобы малоприятно отразились на части из них. Боюсь, некоторые могут попросить у тебя исцеления, несмотря на приказ короля оставить тебя в покое. Мы не хотели, чтобы ты был один, потому что не хотели, чтобы Элдерлинги застали тебя без защиты. Во-первых. И мы боялись, что ты можешь умереть.

Словно испугавшись собственных слов, он внезапно выпрямился и сказал:

— Мне следует сообщить остальным, что ты проснулся. Хочешь есть?

— Нет. Да, — я не хотел, но знал, что надо. Я не был мертв, но также не был и живым. Моё тело чувствовало себя испачканой одеждой, жесткой от грязи и вонючей от пота. Я потер лицо. Наверняка борода. Глаза опухли, на языке и зубах — налет.

— Я позабочусь об этом.

Он ушел. В комнате, подражая рассвету, становилось светлее. Ночной пейзаж на окне постепенно исчезал. Я взял балахон Элдерлингов и пошел к бассейну. Как только я опустился на колени у струи, потекла горячая вода.

Я отмокал в ней, когда вошла Янтарь. С ней был Персиверанс, но она без его помощи направилась прямо к краю бассейна. Я ответил на основные вопросы, прежде чем они спросили:

— Я проснулся. Ничего не болит. Начинаю чувствовать голод. Контролирую свой Скилл. Мне так кажется. Пожалуйста, остерегайтесь прикасаться ко мне, пока я не буду уверен.

— Как ты? Честно, — спросила