Охотники Смерти или Сказка о настоящей Верности - Джезебел Морган

Рида смотрит на меня со странной смесью страха и полного доверия. Внутренне морщусь. Она пока что слаба, её надо долго закалять. Она должна перестать бояться.

Ласково касаюсь её волос:

– Попробуй почувствовать жизнь вокруг нас. Попробуй увидеть Кира.

Она серьёзно кивает и закрывает глаза. Хм? Сказки про Астрал? Глупо. Впрочем, пусть пробует так сначала сосредотачиваться.

Некоторое время сижу неподвижно, ожидая результатов. Рида нервно кусает губы, но не спешит открывать глаза и жаловаться на возникшие трудности. Губы сами собой растягиваются в хищной ухмылке. Довольно грубо вмешиваюсь в её сознание, пытаюсь систематизировать мелькающие видения. Внезапно чувствую, что тону, захлёбываюсь в её горьких эмоциях. Вышвыриваю своё сознание из её разума.

Пытаюсь отдышаться.

– Ты не правильно действуешь, – холодно обрываю её сосредоточенность. Рида вздрагивает и поднимает на меня тёмные глаза. – Ты пытаешься вызвать эмоции, тебе же нужно от них отрешиться. Прислушайся к стуку своего сердца, почувствуй пульсацию своей крови, услышь её приветствие другой жизни.

Я и не надеюсь, что у неё даже с такой подробной инструкцией получится с первого раза. Невесть с чего решаю помочь ей. Сосредоточенно «веду» свой разум по самой грани транса, которую так давно привыкла переступать не задумываясь. Да, со времён ученичества это простенькое упражнение не давалась мне так тяжело. Заставляю свой разум отпустить все мысли и эмоции, оставив только гулкую тишину, в которой далёкой пульсацией разносится стук моего сердца. Совсем рядом стучит сердце моей ученицы, но в отличии от моего ровного размеренно-медленно сердцебиения, оно колотится неровно, нервно пропуская удары.

Осторожно касаюсь её разума, зову за собой и Рида безвольно следует за мной в мой транс. Удерживая связь с ней, соскальзываю в знакомые пустынно-серые глубины, где издалека видно любое живое существо. Я знаю, что выгляжу здесь… не лучшим образом – закручивающаяся туманно-алая спираль, нестабильно качающаяся в различные стороны. Еле удерживаюсь, чтобы не передёрнуться от отвращения – я напоминаю самой себе одну очень противную гнилостную водоросль.

Горянка пылает ровным пламенем серебристо-алой звезды. Язычки пламени растеряно тянутся в разные стороны – ей тяжело ориентироваться здесь. С прохладной усмешкой вспоминаю себя в её годы – я тогда не умела и этого.

– Что это? – Меня бьёт сильная дрожь от вырвавшегося из пламени шипения-вскрика, похожего на скрип когтей по стеклу.

Говори мысленно! – посылаю в её сторону резкий телепатический импульс. Девушка послушно пытается сосредоточиться на определённой мысли.

Сосредоточься и толкни мысли мне, – устав ждать, пока она сама разберётся, даю ей подсказку. В серебре пламени проскальзывает лёгкая вина и сожаление, а алый свет пылает гневом и обидой. Какой она всё-таки ребёнок…

Там! – Резкая и колкая мысль словно пронзает мой разум раскалённой иглой, громкостью превосходя зимний гром. Её ещё долго придётся учить контролировать себя.

Поворачиваюсь в ту сторону, куда тянется пламя. Одинокая алая искра пульсирует неровным багряным светом. Рида напрягается, словно пытается подготовиться к бою здесь. Успокаиваю её:

Это Кир. Возвращаемся.

Схватив её, скольжу сквозь плотный туман, безжалостно разрывая его на своём пути. Рида волочится мешающим грузом где-то позади.

Резко открываю глаза. Реальность и обратная сторона грани транса накладываются друг на друга, не давая сфокусировать взгляд. Успевая только заметить ещё далёкую тёмную точку приближающегося Сына Ночи. Последний рывок сменяется сильной головной болью – я и забыла, что вытаскивать кого-то из транса довольно болезненно. Со злорадством вспоминаю, что Риде сейчас ещё хуже. Оборачиваюсь к ученице.

Матовая кожа горянки приобрела мягкий зеленоватый цвет, девушка изо всех сил сдерживает рвоту. Как же! Воительница! Не подобает ей показывать свою слабость!

Подошедший Кир равнодушно роняет на землю ворох одежды, и отцепив от пояса флягу перебрасывает её мне.

– Как чувствовал, – недовольно хмурится. Радостно скалюсь в ответ. Открутив крышку фляги, инкрустированную полым тёмным камнем, делаю большой глоток. Не-на-ви-жу молоко. С трудом сглотнув, передаю откупоренную фляжку Риде. Девушка бросает на меня такой пламенный взгляд, от которого даже лёд плавиться не начал бы. Пересилив собственный желудок, она маленькими глотками с удовольствием начинает пить молоко. Не понимаю я, как его можно пить по доброй воле?

Справившись с дурнотой, Рида вспоминает, что одета только в один плащ, и тот принадлежит Киру. Бросив недовольный взгляд на Сына Ночи, она смущённо пытается поплотнее в него закутаться. С лёгкой улыбкой наблюдаю, как нежно краснеют щёчки девушки. Заметив это, ученица гневно шипит на меня:

– Не смотри!

Удивлённо приподнимаю брови, продолжая насмешливо улыбаться.

– Ты меня стесняешься? – Она утвердительно кивает, твёрдо глядя мне в глаза. – Зря.

Она рассерженно вскидывается, но натыкается только на невинный взгляд. Я даже улыбаться перестала.

Кир насмешливо фыркает, с покровительственной насмешкой следя за нами.

– Ближайший город в трёх днях скачки отсюда, – спокойно произносит он. – Поторопитесь, если хотите ночевать в нормальных постелях.

Я мгновенно вскочила на ноги. Спать на земле, когда один бок отмораживается полностью, а другой лишь частично, мне уже надоело. Рида тоже проявляет некое подобие оживления, бросая на меня и Кира многозначительные взгляды. Фыркнув, иду будить химеру, спящую чуть в стороне от нашей стоянки. Львиная голова пытается возмущённо откусить мне руку, но получив по носу всё же просыпается и неохотно встаёт, зевая во всю пасть. Козлиная голова как всегда в таких случаях начинает душераздирающе (вернее, ушезакладывающе) блеять. И лишь дракон на хвосте продолжает спокойно посапывать на ходу.

– Я тебя, кажется, просила не подходить со спины, – равнодушно бросаю через плечо незаметно подошедшему Киру. Он флегматично пожимает плечами.

– Я бы тебя попросил не проводить с Ридой таких опытов, как сегодня.

– Она – моя ученица, и мне лучше знать, чему и когда её необходимо учить.

– Она – наша ученица. Не забывай этого.

Рассерженно фыркаю на до отвратительности невозмутимого Сына Ночи. Он протяжно вздыхает и пытается втолковать мне относительно прописные истины:

– Пойми, Дикая, это не моё желание помешать её обучению, как Чародейки Крови, это необходимая предосторожность. Опасно находиться вам обеим в таком трансе одновременно. А если бы на вас напали?