Охотники Смерти или Сказка о настоящей Верности - Джезебел Морган

– Что, и во время сражений Чародейки соблюдают этот долгий и сложный ритуал?

– Конечно, нет. Просто поднимают в крови сути воинов и заставляют их сражаться. Я же хочу получить не безмозглых существ, а разумных стражей, обладающих некоторыми магическими способностями. Вот и приходится следовать церемониалу.

Равнодушно надрезаю её горло и придерживаю края раны, на давая фонтану крови забрызгать всё вокруг, включая меня.

– Брезгуешь? – кончиками губ усмехается Сын Ночи. Досадливо на него фыркаю.

Теперь отойти на пару шагов назад и разбудить в своей крови память о тех, кого хочу призвать. Бдительно оглядываю уже обескровленные трупы. Крови набралось достаточно, эдакая ровная и неподвижная алая лужа. И в неё тонким медленным и ярким ручейком вливается кровь Сиятельной.

Чуть прикусываю губу при мысли о том, что сейчас я могу увидеть тех, кто мне был дороже всего. И тех, кого несмотря ни на что не могу вернуть.

Острой вспышкой обжигающе ледяной боли воспоминание о невысокой хрупкой женщине, с синими бездонными глазами и каштановым водопадом волос. Вечно улыбающееся лицо, такое родное и такое далёкое.

Губы кривятся в неслышном никому (а особенно Сыну Ночи, ему точно слышать не следует) шёпоте-призыве. За колкой формулой зова следует имя…

– Селин, мать моя.

Над телом одного из мужчин вырастает кровавый столб. Под моим требовательно-умоляющим взглядом из него формируется знакомая фигура. Черты лица прорисовываются с небывалой чёткостью, но всё равно остаются смазанными. Вместо глаз тёмные провалы. По телу стража тянется яркий ручеёк императорской крови, вливаясь в бездонные глазницы и наполняя их нестерпимо-алым сиянием. Кровавый страж медленно подходит ко мне и останавливается напротив. А вот теперь посмотрим, посчитают ли бывшего Магистра достойной службы или потребуют свою плату. Возможно, жизнями, моей и чужими…

Страж опускается передо мной на одно колено в вассальной присяге.

– Среброволосый отец мой.

Высокий и широкоплечий страж со знакомыми острыми чертами лица с добродушной усмешкой кланяется мне, сияющие глаза насмешливо щурятся, разглядывая меня с некоторой гордостью.

– Шаннея, сестра моя Верная…

Прекрасная, словно высшая богиня, сотканная из крови принесённых ей жертв и лунного света, она подходит ко мне. Я не в силах оторвать от её холодного совершенного лица взгляд – полные губы сомкнуты вечной печатью молчания, сияющие провалы глаз смотрят с грустью и укоризной, правильные черты лица словно выточены из камня. Рядом с ней императорская племянница – деревенская дурнушка.

Не выдерживаю и с надрывным вздохом-всхлипом склоняюсь перед этим воплощением памяти и боли. Шаннея… Нет! Страж!… тонкими пальцами касается моего лица, приподнимая его за подбородок. Я не возражаю, по щекам текут слёзы. Страж нежно целует меня в лоб. Со странной отрешённостью замечаю, что губы у неё… у него… ледяные. Он (она) одним текучим движением отходит в сторону и церемониально кланяется мне. Поднимаю голову, принимая присягу, чувствуя, как по щекам наперегонки текут ручейки крови и слёз.

– Своей и чужой кровью… – голос предательски дрогнул, но я резко одёргиваю себя и заставляю себя успокоиться, – … заклинаю вас служить мне в жизни и смерти.

Стражи алыми тенями растворяются в холодном утреннем тумане, оставаясь на расстоянии вытянутой руки и в то же время – в другой плоскости мира. Вечно рядом, но так далеко.

Невозможно отобрать у Чернокрылой что-то навсегда. Дальше Грани она их не отпустила.

Отвернувшись, я даю знак Киру, что пора уходить. По моим расчётам, Нэссэра скоро должна проснуться, и нужно успеть до её пробуждения. Обескровленные и уже окончательно мёртвые тела остаются лежать на земле. Губы помимо моей воли растягиваются в злорадной ухмылке: когда найдут то, что осталось от каравана, наверняка ведь прочешут местность… и наткнутся на следы страшного ритуала. Я очень люблю когда возникают пугающе-жестокие легенды о нашем Ордене. Это значит, что нас ещё помнят.

– По-моему, ты зря вызвала свою Верную, – тихо произносит Кир. Чувствуется, что он до этого долго и тщательно взвешивал слова, чтобы не обидеть меня. Не обидел. Просто напомнил мне о моём предательстве.

– По-твоему, – резко отрезаю я, осторожно вытирая с лица следы поцелуя стража.

Мы пришли вовремя. Нэссэра как раз проснулась и теперь осматривается, слепо прищурившись спросонья. Заметив нас, она пытается вскочить, но едва приподнявшись, с тихим стоном падает на землю.

– Светлого дня, – вежливо приветствую нашу ученицу и с чисто научным любопытством разглядываю её. Сейчас она выглядит гораздо лучше – моя кровь и сила Ночи заживили многочисленные царапины и восстановили баланс её сил. Только в волосах остались комья земли.

Гладкая матовая кожа, глубокие и слегка раскосые чёрные глаза-омуты следят за нами с настороженностью. Полные чувственные губы, широкие скулы и высокий лоб. Девчонка из горцев? Похоже.

Я присаживаюсь рядом с ней, но всё же на некотором расстоянии, стараясь держать пустые ладони на виду. Я, конечно, не сильно верю в байки о воинском искусстве горцев, но испуганного воина всё равно лучше не провоцировать.

– Кто вы? – странно напряжённо спрашивает девушка. Я ласково улыбаюсь, поощряя её к дальнейшим вопросам, но она молчит, дожидаясь ответа.

– Мы мирные путники, никому не причиняющие вреда… – и именно в этот момент к нам подходит Кир и с невозмутимым лицом перебрасывает мне довольно тяжёленький мешочек с золотом, звякнувший в полёте. Рассеянно ловлю его, заметив, что ещё один Сын Ночи прячет в свою сумку, валяющуюся с другой стороны от потухшего костра. Ловлю задумчивый взгляд горянки и понимающе ухмыляюсь. Мешочек с деньгами ведь не из под земли взялся?.. Досадливо скривившись, уже другим, холодным голосом, говорю, – Мы наёмники, Охотники Смерти, если тебе это о чём-то говорит.

– Говорит, – она серьёзно кивает, – что мне следует убраться от вас подальше.

Удивлённо приподнимаю брови. Вежливый намёк, что она уберётся сразу же, как только почувствует себя лучше? Наи-ивная. Да кто ж её отпустит?

– Я – Дикая, – вежливость, вежливость и ещё раз вежливость, если я не хочу удерживать эту девчонку силой, – Это, – кивок в сторону ковыряющегося в сумке Сына Ночи, – Кир.

– Рида, – нехотя произносит девчонка. С насмешливо-загадочной улыбкой разглядываю её, чуть склонив голову. Слишком разные – эта девушка и её имя. Неужели у них нет ни одной ведьмы, способной при рождении наречь ребёнка так, чтобы имя не изменяло под себя жизнь и характер? – Разве Дикая – это имя?